Музыка Нового Света

Глава 6. Post tenebras lux

Восточный ветер шепчет, что правитель Норвегии и Дании, Магнус I Добрый, втайне любил слушать сказания о Сурте — владыке огненных великанов в Муспельхейме — который в день гибели всего живого встаёт со своего трона и отправляется в мир людей и в мир богов-асов, чтобы испепелить врагов пламенным мечом.

Из дневников Тревора Смитта

***

Долгожданная встреча, обещавшая в идеале стать счастливой, получилась какой-то сумбурной и неловкой. Разумеется, вернувшиеся после затяжных стычек с французами мужчины не ожидали, что найдут вход в форт Дэвидсон для них закрытым, а сам господин Франклин вручит им приказ губернатора штата о выселении.

Деваться было некуда — пришлось сделать небольшую остановку вблизи дороги. Недалеко находилась просторная поляна: с одной стороны обрыв утёса, а с другой — такой же густой лес, как и все леса вдоль тракта. Довольно неплохое место для лагеря.

Со времени последнего доклада Фредерика Халсторна прошло больше месяца, и, благо для всех оставшихся в форте колонистов, с тех пор в отряде Стерлинга не убыло. Двое были ранены, ещё один мужчина лишился пары пальцев, но в остальном-таки жёны получили назад своих мужей, а дети — отцов. Мавр Эмир, всюду сопровождавший бывшего капитана Диомара, и вовсе оглох после взрыва, случившегося вблизи него, однако ему было радостно вернуться к своим, и теперь он счастливо нянчил малыша Дженни на своих могучих руках.

Эрнан де Альварадо, конечно, был уже не настолько крепок (в Луизиане он чем-то переболел), но всё так же самоуверен, и его горящий взгляд не потерял былую искру. Чего сложно было сказать о мистере Халсторне. Он не был человеком войны, и на передовой ему пришлось тяжело. Как он сам позже говорил, если бы не Томас, он бы не вернулся назад.

Ещё год назад не терявший надежды завоевать Мегеру господин Халсторн, а нынче оставивший всякую надежду на это, мужчина стоял рядом с бывшей пираткой возле высокого хвойного дерева и слушал её красочный рассказ о том, что произошло в форте в его отсутствие.

По окончании этого рассказа Мегера вздохнула и посмотрела на Халсторна, который был заметно бледен.

— Я понимаю… вернее… я представлял себе… Но это! — он качнул головой, затем потёр глаза. — Ужасно! Просто ужасно! Бедняга Клейтон… и Жеан! Какие мучения он перенёс перед смертью? Вот же дьявольщина!

Мегера кивала, глядя на вставший на поляне караван и разделившихся на несколько групп колонистов. Фредерик утёр высохшие губы рукой, затем повернул голову в сторону края утёса, где на поваленном дереве сидела в одиночестве Амелия.

— Бедная… Как ей дались все эти жертвы? Даже подумать страшно, учитывая её шаткое восприятие…

— Что за?! Ты себя слышишь? Я же только что всё рассказала! Из-за неё на охоте мы потеряли Клейтона! Из-за неё ирокезы расправились с Брунелем…

— Мегера… чёрт возьми!

— Что? Так и будешь её опекать? Она уже не наивное дитя! О, Господи, Фредерик! О чём вы с Диомаром думали, когда оставляли нас на неё?

Халсторн взглянул на всклокоченную, похожую на встревоженного воробья, женщину, и сказал:

— Мегера, она же не убивала их. И она явно этого не желала. Правда в том, что так сложились обстоятельства.

— Правда в том, что Томас не должен был бросать свою полоумную жену одну.

— Т-ты… о чём ты?

Она молчала, глядя в сторону.

— Насколько всё плохо?

— Иногда она болтает сама с собой, — пробормотала Мегера тихо. — Джон всё видел. Этой девчонке, застрявшей где-то в собственном мире, нужна помощь. Запомни, Фредерик. Если он сделает это снова… если снова бросит её ради войны… она такое натворит…

И Мегера многозначительно покрутила пальцем в воздухе. На её слова Халсторн не нашёлся, что сказать. В каком-то смысле она была права. Да, уходя, они оставляли Амелию в расстроенных чувствах. Но все думали, что она лишь соскучится по мужу. А теперь выясняется, что тьма, царившая в её душе ещё там, на Гебридах, будто бы вернулась.

Халсторн мало, что в этом понимал. Но одно он знал точно: некогда Мегера очень любила Амелию, а теперь будто бы боялась её. А без веских причин она не стала бы себе изменять, никогда.

Конечно, Амелия, сидевшая вблизи края утёса, не слышала их разговора. Она почти не слышала болтовни колонистов позади себя. Перед её взором открывался захватывающий вид на бесконечные леса Северной Каролины, будто чьей-то ловкой рукой разделённые ровной лентой реки. Высота и воздух здесь могли вскружить голову, и ощущалась прохлада, которую вместе с запахами влажной земли и воды нёс сюда ветер.

Амелию давно уже не радовали все эти виды. Всего полчаса назад она, наконец, получила то, о чём мечтала последние месяцы, но её сердце будто бы разрывалось на части. Когда она увидела Томаса на дороге — он правил небольшой телегой, сидя рядом с Альварадо — ей хотелось закричать, но она сама не знала, от счастья или гнева. Так что она просто посмотрела на него, окинув беглым взглядом с ног до головы, затем развернулась и ушла, спрятавшись за толпой колонистов.

И сейчас, убежав ото всех, она едва сдерживалась, чтобы не заплакать, потому что наконец поняла — отклик её сердца сравним с ударом стрелы в грудь. Она больше не ощущала трепета, не чувствовала тепла и жгучего возбуждения. Отсутствие Томаса стало таким жестоким предательством, что она словно нарочно боролась с радостью от его возвращения.

— Ну разумеется, он бросил тебя ради более заманчивого развлечения, — прошелестел знакомый голос откуда-то из-за ближайшего дерева. — Твоей соперницей оказалась война. И ты проиграла.

Амелия ничего ей не ответила, просто продолжила смотреть на горизонт, где тучи уже почти рассеялись.

— Или ты и вовсе разлюбила его? Конечно, он больше не похож на таинственного пирата, готового положить к твоим ногам весь Новый Свет… да? Как скоротечны человеческие чувства!