Музыка Нового Света

Глава 7. Божьей милостью

Всплеск на воде. На поверхности отражаются солнечные лучи. Невысокий, но бурный водопад взбивает пену почти у самого дна озера. И вода здесь кажется мутной.

Весь берег затянут илом и кувшинками. Там, где камни не скрывает вода, их поверхность гладкая и горячая из-за солнца. Последние несколько дней тепло, будто летом, и в лесу почти жарко, хотя уже скоро конец ноября.

Амелия давно бросила ковыряться веткой в щели между валунами, на которых она, Джон и Мегера решили отдохнуть. Теперь она наблюдала за водопадом, за озером, вглядывалась в воду. Возможно, из-за солнца, или какой-то иной причины, но сегодня у неё так сильно кружилась голова, и конечности еле двигались, хотя она почти не занималась физическим трудом в пути, лишь помогала Магде…

На воде мерцают блики. Где-то рядом жужжит назойливое насекомое. А вдалеке, в лесу, слышно, как стонет какой-то зверь.

Амелия то и дело утирает глаза. Будто бы так она может заставить их подчиняться, как подобает. Но зрение словно нарочно её подводит. Потому что рябь на воде озера являет ей какого-то монстра из глубины; за бурным потоком водопада кто-то стоит и тянет наружу свои руку, хотя это лишь сгнившие корни деревьев; скалистый спуск на другой стороне водоёма и вовсе напоминает ей лестницу, такую ровную и прямую, будто её кто-то построил… и если по ней подняться, возможно, получится попасть в древний замок.

Амелия помотала головой и, подтянув ноги, уткнулась лицом в колени. Пока Джон читал свою книгу, а Мегера выстругала ножом острый кончик древка, она упорно боролась со своим головокружением и теми образами, которые постоянно попадались ей на глаза.

Они были везде. В лесу, в воде, даже в полях и на горизонте, где виднелись снежные пики гор. Но никто не знал, что она видела. Она до сих пор не призналась даже своему мужу. Лишь один раз, когда они покидали территорию форта Дэвидсона, Амелия сказала, что ей снова снятся кошмары. Томас заверил, что она будет в порядке, ведь он вернулся. Да и когда они осядут в Пенсильвании, она сможет отдохнуть. И кошмары закончатся.

Дорога будто тянулась бесконечно. Через две недели, наконец, они пересекли границу Виргинии и Пенсильвании и оказались в прохладной лесистой местности, со множеством водопадов, рек и уже обжитых поселений, существовавших здесь более века.

На очередном привале они ушли подальше от лагеря. Мегера, конечно, не отпустила их одних, плюс с ними отправились Эмир и кузнец по имени Кристиан. Но даже так, даже окружённая людьми в такой тёплый и благой день, она ощущала себя больной, разбитой… и одинокой.

И Амелия старалась очень тихо и осторожно нести свою болезнь, чтобы другие не поняли. Чтобы не тыкали в неё пальцами, и, что хуже, не стали жалеть.

— Ну так что там, про Зигферда этого? — промямлила Мегера лениво; она жевала какой-то лист, который, как посоветовали цыгане, помогал от остой боли в желудке. — Женился он на Брунгильде или нет?

Джон, до этого читавший вслух, затем сделавший паузу, чтобы понаблюдать за сестрой, скривился и хмыкнул.

— Я читал это вчера! И это был Зигфрид, балда! Великий скандинавский воин! А женился он на Брюнхильде, а затем на Кримхильде…

Мегера лишь хохотнула и сплюнула в воду остатки листа. Джон продолжил:

— У него было двое детей… Одна из них — дочь Аслауг, которая потом стала женой Рагнара…

— А! Того самого! У которого была куча жён и которого змеи искусали! — засмеялась Мегера снова; её совершенно не смущал строгий взгляд Джона. — Основатель знаменитого рода и погиб так позорно…

— Никто не выбирает, когда он попадёт в плен.

— Если попался — это уже твоя проблема.

— Жестокая ты…

Мегера взглянула на него, хитро прищурившись и прекратив срезать с древка стружку. Молодой человек не мог долго сопротивляться её обаятельной ухмылке. Никогда не мог. Он тоже засмеялся, но тихонечко, пересиливая себя.

— Мне больше нравится эта книга, — сказал он и провёл ладонью по старой обложке.

— Пф! Греческие мифы — полная чушь! А Зевс так и вовсе похотливое животное. Вечно кто-то умирает, кто-то кого-то похищает, потом рождается очередной монстр…

— Это лишь так кажется, будто в них нет смысла.

— Читай лучше и дальше про свою дальнюю родню, мальчик! — Мегера снова сплюнула.

Но, поскольку Джон нарочно замолчал, а она не могла уже выносить шум воды и сопение Эмира, дремавшего позади них, вскоре Мегера поинтересовалась:

— И кто же там очередной твой герой?

Парень втихаря усмехнулся, затем, прочистив горло, произнёс:

— Сизиф… Тут говорится о царе Коринфа, Сизифе, сыне повелителя ветров, Эола. После смерти Боги приговорили его к мукам в Тартаре. Он должен катить тяжёлый камень в гору, который потом, конечно, скатывается вниз, и так снова, и снова…

— И что же он натворил, чтобы заслужить такое?

— Здесь сказано, будто он пытался обмануть Смерть или… он был просто корыстным и лживым человеком.

— Вот те на!

— Честно говоря, в первый вариант верится куда больше. Обманывать саму Смерть никому из людей не позволено… да и невозможно это, — произнёс Джон с явственным опасением в голосе, ибо после этого он посмотрел на сестру.

Амелия всё сидела на месте, невидящим взглядом наблюдая за водой озера. Штиль и внезапно наступившая тишина сотворили в лесу какую-то особую магию, и Джон подумал, что его сестра могла бы сойти за одно из природных существ из местных сказок. Он улыбнулся этим мыслям и, как и сотни раз прежде, восхитился цветом её волос. Кожа её была немного бледной, так что рыжий цвет локонов, собранных лентой на макушке, ей очень шёл…

— Слыхала я от проезжего землевладельца про племя делаваров, обитающих недалеко от Питтсборо, там, где форт Питт, на западе, — начала Мегера, поначалу задумчиво, словно говорила сама с собой, затем всё мрачнее. — Он мне такое рассказал, что все твои мифы покажутся ничтожными. Всё из-за того вождя, Понтиака. Многие индейцы готовы броситься под пули, лишь бы вернуть свои земли, чем они сейчас и занимаются.