Музыка Нового Света

Глава 9. Ars amatoria

Восточный ветер шепчет, что преемник Магнуса Доброго, Харальд, потакал христианству и не терпел неповиновений внутри государства. Он погиб при битве за английский трон, а с ним погибла и эпоха викингов. Его сын, говорят, поклялся больше не нападать на Англию, а после поражения зимовал на Оркнейских островах…

Из дневников Тревора Смитта

***

Это был пасмурный весенний день. Один из таких ленивых дней в Пенсильвании, когда даже самый работящий человек не может заставить себя подняться из тёплой постели, одеться, дрожа в холоде нетопленного помещения, и приступить к своим житейским обязанностям. Слишком давящее, слишком серое утро. Генри тоже чувствовал это — огромное нежелание заниматься тем, что ему обычно претило. Но не в этот раз.

Подготовка к пьесе, которую собирались разыграть на светском приёме мистера Аллена, шла ровно. Пастор две недели провёл в разъездах между своим приходом и резиденцией Аллена. Уже были готовы и декорации, и массовка, а также, помимо него самого, ещё двое артистов на главные роли — все из знакомых богача. Решающие репетиции задерживались исключительно из-за претенденток на роль Прозерпины. Это раздражало не только Генри, но и хозяина будущего приёма.

— Найдите уже мне хорошую актрису! — ворчал мэр Филадельфии на предыдущей встрече. — Я уже начинаю жалеть, что вообще послушался Элизабет. Праздник обошёлся бы и без этой чёртовой пьесы. Сколько займёт выступление? Пару часов, меньше? И ради этого я таскаюсь на бессмысленные прослушивания бездарных девиц, чьим талантам грош цена!

Пастору, как и остальным участникам пьесы, приходилось терпеливо выслушивать его недовольства, и никто не смел прерывать господина Аллена. Генри даже соглашался с ним. Он вообще не хотел участвовать ни в пьесе, ни в очередном глупом праздновании тщеславия богатеев, пока на границах Виргинии и Пенсильвании разворачивались кровавые стычки. Умирали простые люди на той и на другой стороне, война между племенами и белыми колонистами была в самом разгаре, а такие, как Аллен, предпочитали закрывать на неё глаза.

Пастор Уотерс же читал газеты и знал все новости, и он не собирался расслабляться, пока вокруг провинции не утихали восстания. Особенно сейчас, когда ему было ради чего жить на свете.

Итак, в этот очередной пасмурный весенний день Генри прибыл в дом Аллена в приподнятом расположении духа, несмотря на накрапывающий с утра колючий дождь, несмотря на грязь на дорогах и понурые лица окружающих. У него была идея. Идея, которую он вынашивал последние несколько дней и которую сегодня собирался, наконец, предложить.

Последняя претендентка на роль дочери Юпитера была тем ещё разочарованием, даже обычно спокойная, как удав, Элизабет Аллен, поморщилась, едва та стала зачитывать свои реплики. Голос у неё был противный, к тому же, она не подходила по возрасту — слишком уж не похожа на «свежую, как бутон розы» Прозерпину.

Именно тогда, отослав домой очередную племянницу какого-то знакомого квакера Аллена, пастор взял слово и упомянул миссис Амелию Стерлинг из Фоллинг Спринг. Недоумение и удивление на лицах распорядителей и других артистов были понятны — большинство вообще не знали Амелию, но краем уха где-то слышали о её муже. Генри вкратце рассказал о её происхождении, и, что будучи племянницей именитого графа, она имела представление об искусстве артистизма.

— Она молодая и подходит внешне, как никто другой, — говорил Генри с непроницаемым выражением лица. — К тому же, её супруг приглашён на приём, а значит, и она тоже.

Единственная из присутствующих, кто до сих пор отмалчивался, Элизабет Аллен вдруг брезгливо заметила:

— Насколько я слышала, миссис Стерлинг несколько лет жила кочевой жизнью, и это отразилось на её здоровье. Кажется, она редко выходит из дому…

«Ах ты, тварь! — подумал Генри, сохранив на губах вежливую улыбку. — Ты видела её лишь в церкви и уже сделала выводы на бабских слухах. Так и знал, что будешь против…»

— Мне посчастливилось пообщаться с ней, и, уверяю вас, она очаровательная молодая женщина с красивым голосом. Думаю, она понравится мистеру Аллену, — настоял пастор. — Думаю, он уже устал от пустых репетиций, и согласится взяться за пьесу всерьёз, когда мы соберёмся полным составом. А ведь до празднества остаётся всего ничего.

Его мягкий, но настойчивый тон с явными намёками на то, что терпение всемогущего мэра не бесконечно, должно быть, убедил присутствующих. Посыпались вопросы об этой Амелии Стерлинг, и пастор с присущим ему духовным спокойствием ответил каждому. К концу собрания все были согласны посмотреть на жену Стерлинга в действии, так что Генри покидал их в ещё более добром настроении.

Он даже улыбался, поглаживая шею своей чубарой лошади, запряжённой в телегу. Предаваясь мечтаниям, он не заметил подошедшую сзади Элизабет Аллен.

— Вы были так искренни в своей речи о миссис Стерлинг, — улыбнулась она, едва пастор Уотерс обернулся. — Я даже позавидовала. Отчего столь пристальное внимание к очередной католичке, пришедшей из-за океана?

— Насколько мне известно, миссис Стерлинг не католичка. И я не вижу смысла в обсуждении её вероисповедания, если дело этого не касается…

— Но вы любите всех своих прихожан, преподобный, не так ли? — в голосе женщины сквозил то ли сарказм, то ли претензия; Генри пришлось вытерпеть её пристальный хищный взгляд. — Возможно, одних вы любите чуть больше. Мне лишь любопытно, отчего вы так заинтересованы в ней.

На мгновение искра в её горящих глазах напугала его. Если эта женщина о чём-то догадалась, то ничего хорошего из этого не выльется. Все в округе знали, что она мстительная и настырная. И она всегда была настойчивой в отношении его. Порой он был безумно рад, что на собраниях в доме Аллена он находился с нею не один на один. Иначе… кто знает, что она могла выкинуть.