Музыка Нового Света

Глава 10. Плутон

На следующий день — день возвращения Томаса и Эрнана де Альварадо в Фоллинг Спринг — вместе с Магдаленой Амелия готовилась встречать мужа. Его не было почти неделю, и она чувствовала, что соскучилась. Близкие, конечно, старались не давать ей унывать, но они не могли оставаться с нею сутками напролёт.

У них теперь налаживалась своя жизнь. Особенно у Джона. С самого утра он работал на лесопилке, после обеда прибегал домой, а затем встречался с приятелями, которые, как воробьи на ветке, разместились от одного края поселения до другого. Всех и за сутки было не обойти, и с ними Джон не ощущал себя одиноким. Амелия встречала его вечером и улыбалась, когда он мимоходом рассказывал услышанные за день новости или об очередной девушке, которая строила ему глазки. Сестра трепала его по волосам, а он смущался и бормотал, что пока его не интересуют серьёзные отношения.

— Однажды ты тоже женишься, — говорила Амелия.

— Сначала я удостоверюсь, что ты счастлива… — отвечал парень. — А там увидим.

Он был таким милым в минуты откровений, и, когда они оставались наедине, Амелия была счастлива. Холодная рука тьмы, что порой касалась её плеча и нашёптывала на ухо гадости, рассыпалась в прах, когда Джон был рядом.

Но он взрослел, а с ним возрастали и его амбиции. Он всё чаще заговаривал об армии, о том, что хотел бы помогать Томасу. Тогда уже Магдалена спешила на помощь и, словно фурия, подскакивала к парню, обрушивая на него град из типичных бабьих причитаний. Молодой человек закатывал глаза и сбегал в комнату под крышей.

Магдалена и в этот день была, как на иголках. Всё ворчала да гремела кастрюлями на кухне. Идея с пьесой ей не понравилась, пусть даже исходила она от многоуважаемого пастора Уотерса. Магда посчитала, что выступление перед богачами-колонистами станет для Амелии непосильной ношей.

— А что на это скажет твой супруг, а? Не думаю, что мистеру Стерлингу придётся по душе лицезреть свою жену… в подобном… мероприятии! — ворчливо бормотала женщина, громко нарезая ножом овощи для рагу. — Где это видано! Чтобы леди — ЛЕДИ! — участвовала в постановке, да ещё и дома у какого-то фанатика-лоялиста!

Ох и долго же она сыпала своим недовольством, пока Джон находился во дворе и колол дрова, а Амелия чистила картошку в столовой. Она уже жалела, что рассказала бонне о пьесе, и задумывалась над тем, чтобы отказаться от предложения пастора. Ведь в какой-то степени верная бонна была тоже права.

— А что до преподобного Уотерса, — голос Магдалены тут же смягчился, — то ему по статусу позволено! И в отличие от вас с супругом, он давний друг этих людей… Наверняка, это своего рода привилегия… Боюсь об заклад, он не горит желанием принимать участие в этом бесовском празднике!

Амелия тайком улыбнулась, подумав о том, с каким уважением Магда относилась ко всему, что говорил и делал преподобный. Определённо она стала одной из этих местных кумушек, которые выискивали пастора после воскресной службы возле церкви и, обступив со всех сторон, пытались уболтать его до полнейшей капитуляции.

— Он хороший, правда? Даже слишком хороший, чтобы заботиться о тебе.

Амелия вздрогнула и скосила глаза в сторону западной комнаты, туда, где из-за отсутствия окон даже днём было темно. Опять эта женщина… чёрный фантом, почти невесомый… и её противный голос был столь сильный и пронизывающий, что от него просто никуда не деться даже здесь, в доме.

— Когда он улыбается, то сам на себя не похож, — произнесла она, и Амелия лишь сильнее стиснула рукоять ножа. — Такой добрый… такой славный человек… он не знает, какая ты на самом деле…

— Прочь! Прочь! Прочь! — процедила девушка сквозь зубы, склонившись над столом, пока Магда не видела.

— А если бы узнал, никогда не стал бы тебе улыбаться… варварская дочь! Грешница… Ты убила графиню Монтро…

— ЗАТКНИСЬ УЖЕ!

Амелия вскочила на ноги так резко, что табурет позади неё упал на пол. Магдалена обернулась, опешив, да так и застыла с половником в руке, глядя на бледную обозлённую воспитанницу.

— Ч-что ты, дитя моё! — пролепетала бонна. — Я же просто как лучше…

— Оставьте меня в покое! И хватит уже об этой проклятой пьесе болтать! — вспылила Амелия и швырнула нож мимо стола. — Это не твоё дело!

Она вышла из комнаты, оставив растерянную женщину одну. Когда в столовой появился Джон, отряхивая руки после работы с топором, Магдалена всё ему рассказала. Этот инцидент его расстроил, потому что в последнее время сестра казалась довольной и расслабленной. С другой стороны ворчание Магды могло стать для неё последней каплей, и в конце концов он списал эту вспышку гнева на усталость и раздражительность.

— Мы уже не дети, — сказал тогда Джон, отмахнувшись. — Дай ей возможность сделать хоть что-то самой. Пусть даже на этом дурацком празднике мистера Аллена.

Задетая этим замечанием Магдалена хотела было возразить, но всё же не решилась. А всего через пару часов со стороны главной дороги послышался топот копыт, затем громкий мужской голос позвал Амелию по имени. Это был голос Томаса. Он вернулся.

Ужин прошёл в непривычной для Амелии обстановке: все болтали, то перебивая друг друга вопросами, то смеясь над какой-то шуткой. На столе дымилось ароматное рагу из кролика; в чашках, подаренных миссис Каннингем, было разлито французское вино, до этой ночи много лет дожидавшееся своего часа; в камине, за чугунной решёткой, потрескивали поленья. Амелия давно уже не ощущала такого уюта, настоящего, домашнего, как это было когда-то во владениях её любимого дяди.

Пока остальные разговаривали, прерываясь лишь на вино и угощения, она слушала, предпочтя дать Джону возможность уболтать Томаса. Девушка то и дело посматривала на мужа. Она то улыбалась, когда он ненароком ловил её взгляд, то сосредоточенно всматривалась в его загорелое лицо. Он побрился, как только разложил по приезду вещи, и сейчас снова напоминал ей прежнего Томаса Стерлинга: молодого мужчину с лукавой улыбкой на тонких губах, такого же привлекательного, как и несколько лет назад. Новые морщинки на лбу и в уголках глаз его практически не старили, а внимательный взгляд серых глаз горел всё тем же огоньком. Жадным, волнительным, почти неугомонным.