Музыка Нового Света

Глава 11. Злоупотребление полномочиями

Поздно вечером, едва страсти улеглись, Джон сидел на постели, где отдыхала его сестра. Он просидел так около часа, а то и дольше, он и сам уже потерял счёт времени, даже стал клевать носом от усталости, когда за дверью послышались голоса. После того, как Халсторн привёл Амелию домой, шокированная его рассказом Магда перекрестилась и отправилась на лесопилку. Так Джон узнал о том, что случилось с сестрой.

Вскоре вернулся Стерлинг, и Фредерик рассказал ему об этом жутком «приступе». По лицу Томаса было заметно, что он не на шутку испугался за жену. Но всё, на что была способна Амелия в ту минуту, когда он обнял её и прижал к себе, это причитания о некой женщине, звавшей на помощь. Халсторн уверял, что никого не слышал, но Стерлинг оказался непреклонен. Он велел Джону оставаться с сестрой, а Халсторна взял с собой в Фоллинг Спринг. Там они обратились к констеблю и собрали отряд из двенадцати мужчин, который незамедлительно приступил к поискам, благо Халсторн запомнил место, где наткнулся на плачущую Амелию.

Несколько часов они искали в поле и ближайшем лесу, однако не нашли никаких следов ни борьбы, ни нахождения там индейцев. Опрос среди местных так же не принёс результата — заявлений о пропаже женщин не поступало ни в этот день, ни на недели. По крайней мере, за последний месяц из Фоллинг Спринг не исчез ни один колонист.

С этими новостями Томас возвратился домой. Амелия очень внимательно выслушала его, затем просто кивнула и улеглась в постель, отвернувшись от всех. Она выглядела уставшей, её воспалённые глаза говорили о том, что она снова плакала, и Джон был тому свидетелем. Позже он рассказал Стерлингу, что сестра уснула днём, но вскоре пробудилась с криком и плачем. Он едва смог её успокоить.

В тот вечер Томас послал за доктором. Их хороший друг Фарид жил на окраине, среди небольшой общины местных шауни, которые приняли лекаря, как родного, за его исключительные знания травоведения. Вместе с Фаридом в дом Стерлинга заявилась и Мегера, и Томас стал опасаться, как бы слухи о случившемся с его женой не распространились по всему поселению.

— Я узнала об этом от Фарида, — заверила его бывшая пиратка. — Не волнуйся, никто больше не в курсе. А что ты рассказал констеблю?

— Что нынче днём на дороге были слышны крики, женские крики. Мы искали, но никого не нашли. Следов ленапе или кого-то другого нет.

Пока лекарь осматривал Амелию, Стерлинг и Мегера стояли за дверью дома и обсуждали сложившуюся ситуацию.

— Разумеется, там никого не было! — съязвила женщина. — И ты прекрасно знаешь, почему! Фредерик не даст соврать!

— Хватит, Мегера…

— Ой ли? Мы все выгораживали твою жену, как могли. Пока тебя не было, пока ты был занят — все мы наблюдали со стороны и пытались мириться с её состоянием.

Мегера сплюнула на землю и прищёлкнула пальцами — излюбленная привычка со времён пиратских рейдов — затем пристально взглянула своему капитану в глаза.

— Она не исцелилась. И никогда уже не станет Амелией Гилли, которую ты когда-то знал. Ей не станет лучше! И ты прекрасно знаешь, как надо поступить.

На лице Стерлинга отразилось отвращение из-за того, что ему пришлось вспомнить. Он склонился к лицу женщины, от которой пахло табаком, и сквозь зубы процедил:

— Я никогда не сошлю свою жену в сумасшедший дом. Ты. Меня. Поняла? Даже не заикайся об этом.

— Тогда таких вот инцидентов, — она сделала резкий жест рукой, — будет всё больше и больше! Ты не сможешь вечно скрывать от общественности — от местных, которые выросли на историях о чуме, колдовстве и ведьмах — её безумие. Кто-то и так шепчется, что она не в себе. Она уже не леди, не графиня. Никто из них не станет её жалеть.

Томас живо отстранился, вскинув голову. Холодный порыв ветра растрепал его светлые волосы, как и коротко стриженую шевелюру на голове Мегеры.

— Мне всё равно, что думают эти люди, — рявкнул он и очень строго взглянул на неё. — Амелия — моя жена. А моя жена никуда отсюда не денется. Ещё хоть раз заговоришь о том заведении в столице, и можешь больше вообще не приходить сюда!

По багровевшему лицу Мегеры стало понятно, как она разозлилась. Она смолчала, но с огромным трудом. Он задел её и в какой-то мере даже пожалел об этом. Но как бы она — его подруга, его правая рука и соратница на многие годы — или кто-либо другой ни настаивали, он никогда не поступит с Амелией так. Он просто не сможет.

А ведь всё, казалось, шло неплохо в последнее время…

Именно в этот момент дверь скрипнула, и наружу вышел Джон. Он тоже выглядел уставшим, потрёпанным. Оказалось, всё это время он стоял под дверью и слушал их разговор.

— Амелия никуда не поедет, ясно тебе? — шипел он, наседая на Мегеру; он уже был одного с нею роста, и телосложением куда крепче, чем она. — Она не сумасшедшая!

Бывшая пиратка скривила тонкие губы в подобии улыбки, её тёмные глаза сверкнули недобрым огоньком.

— Вы оба просто чокнутые, если думаете, что это нам не аукнется. Она слышит голоса и разговаривает сама с собой…

— Твоя хозяйка тоже болтает сама с собой и вечно варит какие-то зелья! А вдруг это она ведьма, а?

— Пф-a! Ха-ха! — Мегера фыркнула, сдерживая смех. — Да, я не удивлюсь, если старуха и правда ведьма. Я часто слышу, как она бормочет всякую чушь. Но местные бабы всё равно ходят к ней почти каждый день, чтобы она предсказала им судьбу. Говорят, многое сказанное ею, сбывается…

— Её ты не боишься? А Амелию считаешь сумасшедшей!

— Не сравнивай их, глупый мальчишка! — Мегера дёрнула плечом, снова плюнув на землю. — Той старухе уже лет сто! Она курит слишком много своей шаманской травы, оттого думает, что общается с духами земли и ветра, ха! Однажды вдруг стала рассказывать мне о людях, запертых в огромной металлической банке, которая плавает под водой. Про огненные столбы в пустыне, вырастающие до неба и разрушающие целые города. А ещё про птиц, созданных руками человека, и они, мол, летают по небу…

Джон нахмурился и пробормотал: