Музыка Нового Света

Глава 16. Ритуал

Когда что-то большое мелькнуло над нею в темноте, Амелия не успела отреагировать — правый висок пронзила острая боль, а на её рот легла тяжёлая широкая ладонь, так что крик, рвавшийся из её горла, остался заглушённым. Да, было больно, но она осталась в сознании, только перед глазами всё кружилось и казалось расплывчатым. Инстинктивно она ощущала, что её вытащили из укрытия, и стало куда холоднее, чем внутри. А потом ночные костры поселения ленапе померкли вовсе.

Амелия очнулась полностью лишь спустя время, потому что её попросту скинули на землю с лошади, и она упала на бок в сухую листву. Над собой Амелия увидела всё ту же знакомую аппалузу, мирно качавшую головой на фоне чёрного неба… Только это было не небо, а густые, плотно сплетённые ветви голых деревьев. Они раскинулись широким куполом над землёй, и были пугающе похожи на длинные скрюченные ручищи каких-то чудовищ. Амелия вскрикнула, когда её резко подняли с земли, и увидела ленапе со шрамом на лице. Ничего не понимая, она собиралась было задать ему вопрос, но молодой воин рявкнул что-то и, крепко удерживая Амелию под локоть, потащил вперёд.

Краснолицый уже ожидал их поблизости. Во тьме ночи его глаза угрожающе поблёскивали, и то, как он злобно и будто бы победоносно глядел на Амелию, вмиг её испугало. Она попыталась вырваться, но ноги не слушались, да и куда ей, измождённой, с затёкшими конечностями, было против двоих сильных мужчин.

Краснолицый развернулся и пошёл вперёд, молодой ленапе поспешил за ним, дёргая упирающуюся Амелию за руку. В конце концов, ему надоело её и без того жалкое сопротивление, он замахнулся кулаком, и пришлось ей смириться. Они вели её куда-то и отступать явно не собирались.

То ли обувь слетела с неё во время поездки, то ли кто-то из индейцев снял, но пришлось Амелии шагать теперь босиком по узкой тропе, по торчащим корням и острым сучьям, разбросанным повсюду. Было больно, да только деваться некуда. Впрочем, что там ранило её ступни, волновало Амелию меньше, чем этот странный ночной лес: всё вокруг чёрное, пропитанное гарью, а над землёй поднимается серая пыль.

Когда ленапе стали взбираться вверх на холм, Амелия поняла, что земля эта некогда была выжжена дотла. Поваленные кривые стволы в темноте походили на притаившихся животных, иссушенных жаждой, а ветки над головой — на чьи-то острые пальцы, норовящие уцепиться за волосы.

По тропе шли недолго, и с каждой минутой Амелия могла расслышать всё чётче непонятные пугающие звуки где-то в глубине леса. За этими звуками, накатывающими тяжёлыми волнами, последовало свечение, и, в конце концов, дорога вывела на берег реки или озера, где на открытом пространстве были возведены несколько костров.

То, что Амелия здесь увидела и услышала, уже никогда не получится вытравить из её изувеченной памяти.

Издалека это было похоже на движущееся тёмно-серое месиво, окружённое огнями факелов и костров и оградой из неровного частокола, представлявшего собой наскоро сброшенные на земле кучи заточенных веток. И посреди этого, недалеко от воды, Амелия разглядела людей, похожих всё на тех же делаверов. Но, когда похитители подошли ближе, утягивая её за собой, она поняла, что это «месиво» отличалось от других: их полуобнажённые тела были измазаны в саже, вперемешку с чем-то красным; кроме набедренных повязок и костяных ожерелий на них ничего не было; лица тоже покрывала краска, так что нельзя было рассмотреть ничего, кроме рта и немигающих глаз.

Образовав полукруг, они двигались очень странно, то стоя на коленях и склоняясь к земле, то воздевая в небо руки. Некоторые били по камням отшлифованным деревянным инструментом, напоминавшим трубку, и этот гулкий звук создавал непрерывный ритм, так что чудилось, что даже пламя костра в середине плясало в такт ему.

Ленапе со шрамом вошёл в полукруг этих странных беснующихся людей и бросил Амелию на землю. Она упала на живот, но встать не посмела, ведь, стоило ей приподнять голову, как перед ней возник высокий мужчина, и, увидев его лицо, она закричала от ужаса, не осознав даже, что это было не лицо, а звериный череп. Мужчина был сплошь в побрякушках и измазан в густой грязи, в свете огней казавшейся багровой.

Он склонился к Амелии, застывшей в страхе у его ног, затем поднял вверх кулак, и громогласный вопль раздался из-под длинномордого черепа. На этот вопль ответили остальные не менее дикими криками. А после в руке чудовища вдруг возник клинок; Амелия, не в силах издать больше ни звука, наблюдала, как он резанул собственную ладонь, сжал её и махнул в сторону костра. Брызги крови попали на горящие брёвна, и толпа вокруг вновь взревела.

— Встань и беги, идиотка! — ударил по ушам Амелии знакомый голос. — Попробуй спасти свою жалкую жизнь!

Словно не владея телом, она вскочила и, пока чудовище отвлеклось на искры над костром, ринулась в обратном направлении, но из темноты внезапно возник краснолицый. В этот миг их взгляды схлестнулись в последний раз. Он схватил её и швырнул, как куклу, под ноги человеку с черепом на голове.

Под жуткие звуки песнопений, раздававшихся над берегом, на свет вышли ещё двое рослых мужчин в одеждах племён, которых Амелия не знала. У неё кружилась голова, гарь и дым забивались в нос, а тело не слушалось, но она смогла увидеть, как эти двое, чьи суровые лица были измазаны в пепельных узорах, вытащили ближе к костру белого парня. Этот не был индейцем, и изодранная одежда европейцев на нём говорила о том, что его так же привезли сюда издалека.

Раздался дикий вопль, и Амелия даже не поняла, чей именно. У неё на глазах беднягу, который сопротивлялся из последних сил, поставили на колени, а монстр с головой из черепа одним движением рассёк ему шею. Кровь хлынула из глубокой раны, и снова в пламя, снова в огонь, высекая искры, рвущиеся вверх. Амелия завизжала вне себя от ужаса, и её крик потонул в общем вое из голосов.

— Нет! Нет-нет! — закричала она, когда жуткий череп с пустотой вместо глаз приблизился к ней. — Помогите!!! Кто-нибудь!