Музыка Нового Света

Глава 17. Без души

Восточный вечер шепчет, что король Норвегии, Хакон Широкоплечий, был незаконнорожденным сыном от служанки, и правил всего пять лет, так как ярл Эрлинг Скакке убил его в битве и позже стал править от своего имени, наладив отношения с церковью.

Из дневников Тревора Смитта

***

Когда ему только рассказали о случившемся, Генри не мог заставить себя поверить. Но, прибыв к школе Эноха Брауна, осознал на месте страшную реальность. Было уже давно за полдень, когда ему, некоторым родителям и представителям закона в Антриме позволили приблизиться зданию, где случилась резня. На пороге школы Генри замер, вцепившись в дверной косяк обеими руками, да так и простоял минуту, осматривая помещение. Затем он еле сглотнул, развернулся и быстрым шагом отошёл к одинокому дубу. Если бы он позавтракал этим утром, всё это вышло бы сейчас же, а так во рту осталось лишь гадкое ощущение тошноты.

Дети были убиты, мистер Браун тоже. И все жертвы скальпированы. Повсюду кровь, над маленькими тельцами уже роились мухи, запах стоял отвратный. Вместо макушек у многих детей было сплошное месиво. Неудивительно, что даже констебль не выдержал и ретировался наружу через несколько минут после осмотра места преступления. Генри всё пытался унять рвотные позывы, а перед глазами у него так и стояла эта картина: словно на светлую поверхность кто-то брызнул густой алой краской совершенно неловким движением, и теперь там везде, куда ни глянь, была кровь.

Кровь и смерть.

Успокоившись, пастор Уотерс сделал вдох и отыскал глазами юного Джона, который приехал на телеге вместе с родителями Джорджа Данстана. Мужчин пускали к школе, женщинам же не позволяли приблизиться. Генри со стороны наблюдал, как миссис Данстан стояла в обнимку с другой дамой, матерью Рут Хейл, и их обеих трясло от горя. Тем временем мистер Данстан и Джон вошли в школу. Они вышли бледные, шокированные. С такими взглядами, словно на минуту побывали в Преисподней. Мистер Данстан подошёл к жене, а затем раздался её истеричный вопль, и женщина медленно осела на землю.

За целый день таких криков и стенаний по округе разнесётся ещё очень много, подумалось Генри вдруг.

Джон Смитт, пошатываясь, приблизился к нему. Губы у парня шевелились, но звуков он не издавал. Пастор Уотерс многое повидал за свою короткую жизнь, но такого — никогда. Что уж говорить о восемнадцатилетнем юноше!

— Сначала миссис Каннингем, а теперь это… Я не верю… Это какой-то сон! — пробормотал он связно, наконец, а затем взглянул на пастора. — Вы видели? Вы же тоже видели, что Амелии среди них нет, да? Скажите, преподобный! Ну, скажите!

У Джона явно начиналась истерика, но Генри не намеревался тратить время на лишние припадочные слёзы. Это дело нужно оставить родителям и родне мистера Брауна.

Да, войдя сегодня в школу, Генри намеревался лишь убедиться, что Амелия Стерлинг не погибла здесь этим утром. Едва над Фоллинг Спринг раздался колокольный звон, возвестивший о резне и найденном у ручья живом Арчи Маккалоу, Генри велел Джону бежать домой, а сам поспешил узнать подробности. Через полчаса в форт прибежал Джон и дрогнувшим голосом передал слова старой няньки. Амелия-таки отправилась в школу.

В этот миг Генри было подумал, что земля ушла у него из-под ног. Однако вскоре выяснилось, что миссис Стерлинг среди скальпированных не оказалось. Арчи Маккалоу впал в небытие, и местный врач уже позаботился о том, чтобы мальчик провалился в исцеляющий сон, притупивший боль. Вот так, увы, единственный свидетель пока ничего не мог рассказать.

Три утомительных часа прошло прежде, чем преподобному позволили самому осмотреть школу. К этому времени новость о трагедии разнеслась по всей округе. Местные жители по реке Конокочиг все, как один, устремились сюда ради того, чтобы поддержать соседей или самим увидеть кровавое зрелище в школе. Поэтому большинство мужчин сегодня оставили свои фермы и сообразили наскоро добровольные отряды, дабы огородить это место от зевак.

Генри стоял у дуба, пока Джон пытался отдышаться, и соображал. Он понимал, что за такое ленапе грозила смертная казнь. Если их отыщут, конечно. Но вести уже дошли до нужных ушей в Генеральной Ассамблее провинции, и совет в Гаррисферри пошлёт сюда достаточно людей, чтобы виновные были пойманы и наказаны. Да только вот всё это случится нескоро, а на поиски Амелии так никто и не отправился.

— Что делать? Я не… я не знаю, что делать! Был бы здесь Томас, но он далеко! Пока новости до него дойдут, кто знает, что с ней станет! — продолжал бормотать Джон то ли самому себе, то ли обращаясь к пастору. — Где искать? Куда ехать? А вдруг её уже давно в живых нет, а я тут…

Одно упоминание о Стерлинге взбесило Генри больше, чем накатывающая истерика черноволосого юнца. Пока Джон шептал имя сестры, нервно вороша волосы, пастор пытался словесно его успокоить. Но парень не слышал его. Тогда Генри сделал последнее, что подсказала ему интуиция — дал Джону пощёчину. Она-то как раз и отрезвила его.

— А ну, соберись, мальчишка! — рявкнул Генри, схватив того за плечо. — Хватит ныть! Соберись! Она жива, иначе и думать не смей! Констебль уже сообщил, что окресты вокруг школы осмотрели и никого не нашли.

— Она может быть, где угодно… — произнёс парень, хлопая перед ним своими небесно-голубыми глазами.

— Вот поэтому нужно взять себя в руки и сосредоточиться на поисках. Вернись в поселение и успокой Магдалену! Иначе я опасаюсь, что она может с собой натворить, когда всё узнает…

— Н-но как же сестра?..

— Делай, как велено! Успокой её, затем поезжай в Дом Правосудия вместе с остальными. Как только я здесь закончу, сразу же вернусь, и мы все вместе составим план поисков. Ты меня понял?

Генри Уотерс славился своим тяжёлым взглядом, но никто бы не посмел назвать его характер хладнокровным и жёстким. Однако эти люди попросту не знали, на что он был способен. Вот и Джон сейчас глазел на него в упор, дрожа от неясных чувств. Тёмные глаза смотрели сурово из-под густых низко посаженных бровей, и сопротивляться им и этому твёрдому яростному голосу было почти невозможно.