Музыка Нового Света

Глава 21. Гимн путешественника

А что, если наша Земля — ад какой-то другой планеты?

О́лдос Леонард Хаксли

***

Они спустились с холма дальше, углубившись в дебри тёмного прохладного леса. Амелия шла на несколько шагов позади мужчины и сразу же заметила, как удачно он выбирал путь. Куда ступать, чтобы не споткнуться или провалиться в какую-нибудь нору. Самые заросли он обходил точно по наитию, так что ей не пришлось продираться сквозь сплошные кусты, несмотря на отсутствие тропинки. Генри Уотерс словно знал этот лес наизусть.

В молчании они провели около пятнадцати минут пути, затем Амелия услышала всплеск воды. Шум потока становился всё громче. Так они вышли к ручью, где на берегу к поваленному бревну была привязана деревянная лодка с неглубоким дном. Пастор без лишних слов принялся отвязывать её и готовить вёсла. Вообще-то он вёл себя слишком естественно и непринуждённо для прогулки с безумной женщиной, которой вызвался помочь, при этом она сама едва ли понимала, что их ждало. Амелия лишь догадывалась, что это было связано с его знакомыми из племени сенека. Теми самыми, что отыскали её после кошмарного побега, который ей уже не забыть никогда.

— Преподобный, а разве мы не на север направляемся? — решилась поинтересоваться девушка. — Течение ведь унесёт лодку на юг, к границе с Мэриленд.

Уотерс как раз успел развернуть лодку бортом вдоль берега. Он скрутил канат, бросил его внутрь, затем выпрямился, и Амелия встретила его искрящийся взгляд. Мужчина улыбался, и, как и много раз прежде, она находила его улыбку каким-то сверхъестественным явлением, полностью преображающим это обычно суровое лицо.

— На юг мы и направляемся, — ответил он. — В Гранд-Пойнт. Это как раз недалеко от границы. Не волнуйтесь, по воде путь займёт не больше двух часов. В остальном же я надеюсь вернуться уже к ночи.

Хоть он и говорил уверенно и мягко, сама мысль, что придётся путешествовать допоздна, пусть и с сопровождением, не на шутку взволновала Амелию.

— К ночи? Простите, но я не рассчитывала, что дорога так затянется. Я ничего не сказала своим родным… А Джон… Он просто с ума сойдёт, если я вдруг…

— Вам не о чем волноваться. Если вы доверились мне и согласились прийти, я уверяю: ничто в этой поездке вам не грозит. Я об этом позаботился. А всё остальное просто неважно.

Улыбаться он не перестал, но этот заметно ожесточившийся тёмный взгляд дал ей ясно понять, насколько он был серьёзен. Амелия невольно вспомнила слова Кхолины и свои видения. Если ей хочется завершить задуманное, отомстить и покончить с кошмарами — нужно довериться тому, кто явно понимает в этой земле больше, чем она.

Амелия кротко улыбнулась в ответ, а когда Уотерс протянул ей руку, она крепко сжала его пальцы. Он помог ей забраться в лодку, оттолкнул за борта подальше от берега, затем запрыгнул сам. Плащ его взметнулся, словно раскрытое воронье крыло; от движения лодка покачнулась, но воду так и не зачерпнула, чему Амелия была весьма рада. Пастор тут же взялся за вёсла, и через пару минут они выровнялись, уносимые течением ручья Конокочиг.

Поначалу было непросто: сосредоточиться, взять себя в руки, по-настоящему довериться неизвестности, что ждала её впереди, ведь кроме слов обещания Амелия ничего не имела. Около получаса прошло в обоюдном молчании. Изредка она посматривала на этого невероятно странного мужчину. В её понимании церковники были угрюмыми, прямыми, как жерди, и до одури правильными. Генри Уотерс бывал угрюмым, разумеется. А по остальным характеристикам не подходил под её личные представления о божьих служителях.

Он высокий, молодой и темноволосый. Телосложение крепкое, широкие плечи, и ноги длинные. Ещё во время репетиций злополучной пьесы в доме мистера Аллена Амелия нет-нет да обращала внимание на то, как он отличался от обычного себя без церковного одеяния. На богослужении и вне его пастор предпочитал носить наряды чёрного цвета, никаких светлых стихарей или альбы. Только сутана и белый галстук с двумя свисающими концами.

Он и сейчас словно скрывает себя от всего мира, как делает это постоянно. Она уже догадалась, что человек он непростой, со своими тайнами. Возможно, он увидел в ней родственную душу, товарища по несчастью, и поэтому решил опекать.

Амелия в смущении отворачивалась, чтобы осмотреть местность, где они проплывали, однако всё равно её взгляд возвращался к нему. Мужчина тоже смотрел на неё, уголки его губ нервно дёргались, словно он силился улыбнуться. На самом деле он разглядывал Амелию куда дольше, чем ей казалось. И в какой-то миг, когда жёлто-зелёный лес по обоим берегам ручья прекратил привлекать её, девушка кивнула на лежащую под скамейкой сумку и спросила:

— Что у вас там, преподобный? Не слишком большая поклажа для оружия или тёплых вещей.

Он ухмыльнулся, сделав ленивое движение руками, держащими вёсла:

— Там кое-что съестное, на случай, если вы проголодаетесь по дороге в селение. Кстати о голоде. Что скажете?

Амелия покачала головой, встретив его пристальный взгляд, почему-то показавшийся ей вдруг по-странному интимным. Мысль о том, что она осталась наедине с мужчиной в незнакомой местности, где, в противном случае, никто ей не поможет, давно уже посетила уставшую рыжую головку. Однако стоило ли додумывать последствия этих возможных «противных случаев»? Как Амелия ни старалась, удивительно, но ничего опасного связанного с этим человеком она представить не могла. Или не желала.

— Вам нравятся эти места? — спросил вслух пастор Уотерс. — Только взгляните на деревья! Не устану поражаться их разнообразию, ярким краскам, формам. Пожалуй, если доживу до старости, всё равно эти леса мне не наскучат. У этой земли много достоинств, и одно из них, уверяю вас, это природа!

Ненароком Амелия улыбнулась, проследив за его повеселевшим взглядом. Леса вокруг действительно завораживали. Отсюда, из низины, можно было разглядеть далёкие пики девственных дебрей, покрывавших западные холмы. Ручей бежал торопливо, но не бурлил, не ударял лодку о выступающие камни, а плавно нёс на поворотах, так что пастор лишь иногда брался за вёсла, направляя лодку.