Музыка Нового Света

Глава 23. За меня не молись

Дорога назад заняла немного времени, знакомый сухостой показался меж кривыми полуживыми деревьями уже скоро. Шли они в молчании, и мужчина словно упрямо не выпускал руку Амелии из своей. Ей не было неприятно. Не было даже странно. Боль от полученных ночью ранений поутихла, а с нею и впечатления после сражения. То, что Генри Уотерс вёл себя так спокойно, так обходительно и естественно, и ей, возможно, внушало некую уверенность. Всё так, как должно быть.

Признаков недавнего пожара поблизости Амелия не заметила. Когда мужчина, наконец, отпустил её и кивнул в сторону поляны мёртвого леса, она медленно пошла к середине, осматриваясь. Здесь даже гарью не пахло. Ветра не было, и затихла утренняя песня птиц. Амелия остановилась, огляделась.

Усмехнувшись, она подумала, что лучше бы то был кошмарный сон. Однако, заметив на земле неподалёку тело, осознала — не всё было сном, не всё ей привиделось.

Она медленно приблизилась к мертвецу, лежащему среди веток и сухой примятой травы. На нём была одежда ленапе, до боли ей знакомая почему-то. Лицо же прикрыто платком. Взглянув ненадолго назад, на пастора Уотерса, который стоял, скрестив руки на груди, возле дерева, Амелия увидела, что он одобрительно кивнул. И только тогда, наклонившись, она стянула платок.

Перед её взором возник молодой ленапе со шрамами на посеревшем лице. Увидев его таким, она издала возглас удивления, затем осторожно опустилась на колени рядом. Не будь он так близко, и не будь у неё возможности прикоснуться к его ледяной коже, Амелия попыталась бы убедить себя — это неправда. Это просто невозможно.

— Это ты… Действительно ты… — прошептала она, скользнув взглядом по знакомой подвеске, испачканной кровью. — Но как же? Как же так…

Ей казалось, словно все силы из неё выкачали. Не осталось ничего, кроме тяжёлого ощущения, будто невидимые руки сжимали плечи и придавливали к земле. Амелия склонилась над телом и увидела рану, которую нанесла молодому воину между рёбер.

Это был он, убийца детей, душегуб и тот, кого она проклинала и желала видеть мёртвым. Амелия всхлипнула, обняв себя руками, не в силах понять — как такое возможно. Она билась не с ним, а с монстром из тьмы прошлого. Не посреди иссохшей поляны, а на окраине Инвернесса, где потерпели поражение якобиты. И всё же она ошиблась. Все её видения оказались просто занавесью от реальности.

Сжав голову руками, Амелия застонала. Ей сделалось дурно, тошнотворное ощущение заполнило горло и рот, но она сдержалась. Ещё раз, чтобы убедить саму себя, она посмотрела на мёртвого ленапе. И вместо удовлетворения от праздной победы над тем, кого так ненавидела, Амелия не чувствовала ничего, кроме звенящей пустоты.

В ней не осталось ничего, и это злило и разрывало её сердце на части.

— Ты здесь… И ты, наконец-то, мёртв! — прошипела она, ощущая, как дрожат губы. — Ты убил наших детей. И, я знаю, ты убил Сьюзан Кинг тоже! Ты желал мучить меня и принёс в жертву своим богам. А я прокляла тебя и осмелилась просить Великого Духа, чтобы он помог тебя уничтожить… И вот! Ты здесь! Ритуал сработал! И я стала такой же, как ты!

Амелия оперлась руками о колени и зарыдала, не в силах ничего с этим поделать. Плач душил её, сдавливая горло. Она даже не заметила, как Генри Уотерс приблизился сзади.

— Я убийца! Я убивала и прежде! — сквозь слёзы воскликнула девушка. — Моя тётка умоляла о прощении перед смертью, а я не простила! Бросила её одну, в мучениях… Моя сестра с сыном погибли, и меня не было рядом, чтобы защитить их… Мои хорошие друзья умерли из-за моей глупости! Сына вождя катоба я убила в пылу ярости!.. А ведь он ничего мне не сделал…

Рыдая, она едва не задохнулась всхлипом; её тело сотрясалось, спутанные волосы скрывали побагровевшее лицо, руки дрожали. Пастор всё стоял за её спиной, молчал и не двигался с места.

— Как я посмела считать, что имею право на месть?! Ведь я такая же, как они! Всю жизнь смерть идёт за мной по пятам, а я приношу ей лишь новые жертвы…

Амелия лихорадочно утёрла рукой щёки и рот. Кожу с синяками и порезами беспрерывно саднило от слёз. А она никак не могла остановиться.

— Все эти смерти! Страдания! Я несу их с собой!.. Ну зачем?! — вдруг закричала она, вскинув голову. — Зачем вы не дали ему покончить со мной?! Мы бы убили друг друга, и тьма, и голоса, и тени — всё исчезло бы!

Когда Уотерс внезапно бросился к ней, резко поднял с колен, схватив за руки так цепко, что даже причинил боль, она и не заметила. Её трясло в истерике, непрекращающиеся рыдания рвали горло; увидел бы её такой кто посторонний, то решил бы, что она помешалась.

— Слушай меня! Да послушай же меня! — воскликнул мужчина решительно, крепко прижав Амелию к себе. — Ради мести, ради демонов, что шепчут тебе в уши, или ради мнимой справедливости, которую на этой земле ты не найдёшь — уже не важно! Наплевать! Ты билась, ты — дочь своих родителей, и ты победила!..

— Не желаю знать! Не хочу ничего слышать…

Генри тряхнул её так, что она едва язык не прикусила, но плач прекратился. Она, наконец, пришла в себя, и уставилась в его тёмные глаза, словно в первый раз. И, по крайней мере, она осознала, что он обнимал её, не намереваясь отпускать.

— Ты победила! — упрямо, почти со злостью повторил Генри. — Я сделал последний выстрел не только, чтобы спасти твою жизнь, но чтобы снять с твоих плеч груз убийства, я был готов взять его на себя. Всегда был готов… Ты удивительная, смелая, и ты не проклята. Ты не ведьма, Амелия, я это знаю. Ты это знаешь.

Её тело перестало дрожать, когда Амелия почувствовала чужое дыхание вблизи своих губ — так он склонился к ней. Да и куда было деться? Она едва не потеряла голову, окунувшись во тьму своего безумия. Истерика чуть не стоила ей последней капли осознанности. А этот мужчина вернул ей власть над разумом, его низкий голос, его напряжённое тело, прижатое к ней — весь он вдруг напомнил о том, что она ещё жива. Что она ещё может управлять своей реальностью.