Музыка Нового Света

Глава 35. Правду дай взамен

Среди присутствующих, ворвавшихся в этот вечер в пасторский дом, были также Джефф Фрейзер, родственник миссис Элизабет Аллен, его приятель из Ланкастера — здоровяк Инги Торвальдссон, Мегера и Фредерик Халсторн. Последний как раз начал спор с остальными, пока не вошёл Стерлинг, а всё из-за появления Амелии. Он-то не ожидал, что происходящие события закрутятся столь стремительно и, что самое главное, вовлекут Амелию.

— Её нужно сейчас же отправить в форт! — настаивал Халсторн на своём. — Задуманное будет сделано, как вы и желаете. Я желаю того же! Но она не должна этого видеть…

— А это уже не тебе решать, приятель! — рявкнул Фрейзер.

Он хотел сказать ещё что-то, однако Мегера его перебила:

— Всё, что касается её — не ваших умов дело, господа. Вы здесь ради этого… мешка с дерьмом!

И она с напором пнула по рёбрам связанного Уотерса. Тот вымученно застонал сквозь распухшие губы, затем закашлялся пузырящейся кровью. Глядя на это неприятное зрелище, Халсторн скривился и произнёс:

— Его время ещё не пришло. Вам не кажется, что с него пока хватит? Тем более Амелия ещё здесь. Нет, я отказываюсь вершить суд в её присутствии. Уведите её! В концов концов, Мегера, ты же дала слово её брату… Где он сейчас?

— Юный МакДональд в форте. Я заперла его в одной каморке, чтобы успокоился. А что касается его сестрицы…

Тут она умолкла, поскольку Стерлинг одарил её столь гневным взглядом, что даже у бывшей пиратки слова застряли в горле. Как и всегда, она покорно проглотила желание возразить, даже шикнула в сторону Фрейзера, чтобы и он прекратил бубнить. Стерлинг тем временем расстегнул плащ, неторопливо утёр лицо платком и, наконец, обратился к стоящей на коленях Амелии:

— Что такое, мадам? Смотрите на меня так, будто призрака увидели. Вот, глядите! Я настоящий!

Рукой в перчатке он прикоснулся к её побледневшему лицу, провёл пальцами по щеке и вдоль шеи. В этот момент со двора снова раздался неистовый лай собаки, и Торвальдссон, прежде державший Амелию, с неприязнью сплюнул на пол:

— Вот же надоедливая мразь! Эй, Джефф! Тебе было поручено самое лёгкое дело — привязать псину подальше, но ты и этого не сделал?

— Гадёныш укусил меня за руку, когда мы подходили к дому, — оправдывался молодой человек, размахивая перевязанной ладонью перед ним. — Его не так просто заткнуть. Сам иди и разбирайся, раз уж такой умный!

По своей натуре исландец не был противником домашнего зверья. Однако никто и ничто не могло мешать ему в разгар осуществления того или иного дельца. За это, например, ему хорошенько заплатили, так что все прочие моральные устои, заложенные в нём, игнорировались в пользу того, ради чего он работал. Вот и сейчас он не стал колебаться и спорить. Обозвав Фрейзера идиотом, Торвальдссон вынул из-за пояса короткий нож и направился из дому во двор.

Через минуту собачий лай прервался. Когда северянин вернулся, Халсторн одарил его ненавистным взглядом.

— Сэр, да вы настоящий Дьявол, не иначе!

— Вот тут ты ошибаешься, друг мой! Самый настоящий Дьявол сейчас поверженный лежит перед нами! — усмехнулась в его сторону Мегера; носком сапога она наступила на голень Уотерса и надавила посильнее, так что тот снова застонал. — Видите? Как он корчится? Нужно было всего лишь пустить ему немного крови…

— Вы обещали отдать его мне! — воскликнул вдруг Фрейзер. — Ублюдок должен страдать! Я дал слово тёте, что разберусь…

— Тоже мне, нашёлся палач! Никто не доверит такое сопляку, так что перебьёшься! — затем Мегера указала пальцем на замершую на месте Амелию. — Эй, поосторожнее с ней! Я знаю, что она делает. Не давайте ей отвлечься. С ней ещё не закончили…

— Прекратите! Оставьте её уже в покое! — Халсторн выступил вперёд; лицо его побагровело, лоб покрылся испариной. — Томас, я прошу тебя, не перегибай палку! Давай уведём её в форт? Запереть её и продолжить разговор там будет самым разумным выбором…

Поднявшись на ноги, Стерлинг с поразительной ловкостью подскочил к нему и схватил одной рукой за ворот камзола. Серые глаза метали молнии, и все окружающие поняли, что он на пределе.

— Не перегибать палку, Фредерик?! Ещё хоть одно подобное заявление, и я покажу тебе, как умею «перегибать палку»! — гневно прошипел Томас вблизи лица своего друга. — На меня возложена миссия по осуществлению справедливого суда над человеком, который разрушил мою жизнь! Мне дана власть вершить его судьбу. Мне, и только мне! Никто из вас — НИКТО! — не имеет тут слово, пока этот проклятый сукин сын не перестанет дышать! То же самое касается и её!

Закончив, он резко отпустил Халсторна, и тому пришлось проглотить рвущееся наружу оскорбление. Видя Стерлинга таким, ни один человек в своём уме не решился бы выступить против. Окинув присутствующих гневным взглядом, Томас снова присел на корточки перед Амелией.

Все эти несколько минут она вела собственную незримую борьбу, пока другие спорили, ругались, а Генри лежал на полу и пытался изо всех сил не терять сознания. Едва осознав, что Томас Стерлинг жив и находится перед нею, Амелия впала в ступор, будто вся её прежняя суть оцепенела, и сейчас ей приходилось вытаскивать саму себя из этого состояния.

Тени ползали по потолку и стенам. Огоньки в лампах исполняли безумные танцы, словно живые. Все поверхности вокруг покрылись трещинами, и звук этот, резкий, режущий, был громче голосов каждого из присутствующих. Амелия провалилась в бездну. Здесь было глубоко и очень темно. В любой другой ситуации она бы испугалась, но не теперь. Здесь её никто не трогал. Здесь не было страданий и боли, не пахло кровью и смертью. Впервые за много лет Амелии захотелось остаться тут добровольно…

Но внезапно, на фоне трескающихся стен, среди шуршания тел невидимых созданий, заполнивших помещение, раздался чей-то вздох, а затем хриплый кашель. Амелии пришлось сосредоточить взгляд на чём-то, что находилось перед нею.

И это был Генри. Его боль, его кровь и измученное израненное тело — он находился в мире реальном, откуда ей хотелось бежать. И тогда она поняла, что просто не могла поступить вот так. Не могла бросить его совсем одного. Поэтому ей пришлось бороться… Она вернулась как раз, когда кто-то шлёпнул её по щеке со словами: «Сейчас же просыпайся!»