Музыка Нового Света

Глава 37. Восхищение

О дне же том и часе не знает никто, ни Ангелы небесные, только лишь Отец Мой

— Мф. 24:36

***

Пробудившись, Амелия обнаружила себя в движущейся повозке. Голова молодой женщины покоилась на коленях Джона, а левой рукой он обнимал её за плечо. Поначалу, дезориентированная и растерянная, Амелия лежала и не двигалась. Просто наблюдала пейзаж, скользящий перед глазами. Тёмный лес вдоль тракта, по которому они двигались; пара всадников, чьи лица были скрыты капюшонами; снова заросли или болотистая местность.

Когда брат заметил, что она не спит, Амелия сама приподнялась и села прямо.

— Дорогая моя, как ты себя чувствуешь? Ты много часов не просыпалась, — обеспокоенным тоном спросил Джон.

Она молчала, поначалу лишь осторожно озираясь. В повозке, кроме них двоих, находились ещё какие-то походные сумки да покрывала. На козлах сидел седовласый мужчина, и со спины Амелия его не узнавала. Судя по заходящему солнцу, близилась ночь, но было неясно, куда именно направлялась повозка…

Амелия посмотрела назад, на удаляющийся тракт. И тут же встретилась глазами с Мегерой, восседавшей на пегой кобыле с бурыми пятнами. Бывшая пиратка куталась в плащ, а когда поймала настороженный взгляд Амелии, сощурилась и усмехнулась. Позади женщины ехали ещё несколько всадников, и, судя по всему, отряд их держал ускоренный темп.

Инстинктивно погладив живот ладонью, Амелия сглотнула слюну. Вдохнув холодный осенний воздух, она буквально заставила себя собраться с силами. Показалось, что Джон снова заговорил, но Амелии было всё равно. Проигнорировав его снова, она сама спросила:

— Что происходит? Куда вы меня везёте?

Однако вместо Джона, который и рот раскрыть не успел, заговорила Мегера, которая подъехала ближе и поравнялась с повозкой:

— В ближайший городок под названием Уэстфилд. Мы уже совсем близко, так что вам недолго трястись по грязи, Ваши Высочества…

— Мегера! — рявкнул Джон, но женщина в ответ демонстративно усмехнулась.

— А что такого? Небось, ты несказанно рад, что Стерлинг пощадил твою сестрицу и не отправил её на восток, коротать деньки в доме для умалишённых.

— Ты прекрасно знаешь, он бы никогда так не поступил!

— И зря! Ей там самое место, и в глубине души ты это знаешь, дуралей! — Мегера злобно сверкнула тёмными глазами. — Впрочем, это ему решать, как поступать с собственной женой, разве нет?

Амелия сидела смирно на скамье, слегка покачиваясь, и одновременно слушала её и не слышала, что именно она говорила. Словно повсюду разносилось только гулкое эхо из обиды и презрения. При этом Джон, сидевший рядом, но уже убравший руку с плеча сестры, молча глядел в одну точку перед собой с таким видом, словно его вот-вот стошнило бы.

— Не трави душу, — пробормотал хмурый молодой человек. — Эти два дня и так были чертовски ужасными…

— Может, так и было! Но не для меня! — и Мегера окинула взглядом Амелию перед тем, как пришпорить кобылу. — В любом случае, назад дороги уже не будет.

Прищёлкнув языком, бывшая пиратка поскакала вперёд, после чего Джон снова попытался достучаться до сестры, но она, словно кукла, застыла в молчании. Затем он протянул флягу и не отставал, пока Амелия не сделала пару глотков. Холодная вода слегка отрезвила, и вопрос, возникший в мыслях внезапно, сорвался с губ:

— Почему мы покинули Фоллинг Спринг?

Джон ответил не сразу. Да и потом голос его звучал тускло, отстранёно:

— Все решения принимает Стерлинг… сама понимаешь. После всего, что было, нам нельзя оставаться там. Губернатор выдал бумагу о нашем выселении. Но в Уэстфилде будет неплохо… до поры. Пока Стерлинг не скажет, что делать дальше.

Взглянув назад и не увидев там ничего, кроме темнеющего неба над верхушками деревьев и грязной дороги, Амелия произнесла:

— Томас не может решить мою судьбу. Он мне не муж. У меня ведь другой муж…

Джон молчал, а она всем телом дрожала от осознания того, что подразумевало это молчание. Слёзы навернулись на глаза от воспоминания о том, что произошло в форте прошлым днём. Что она увидела на виселице. Что она сделала потом. Запахи гари, пороха, пепел и грохот взрыва — всё это казалось столь реальным, будто случилось только что. Амелии чудилось, что её платье и плащ провоняли костром.

— Он ведь пообещал… он дал слово, что оставит ему жизнь…

— О чём ты? Кто пообещал?

Амелия медленно обернулась к брату, и по его взгляду заметила эту реакцию: смесь отвращения и жалости. Видимо, её бледное осунувшееся лицо с покрасневшими глазами возымели нужный эффект.

— Томас дал слово, что не казнит Эрика. Если я соглашусь уехать и забыть его, — сказала она, продолжая плакать, хотя даже не замечала этого. — Он пришёл в форт в дождливый вечер и пообещал мне это… А потом взял и повесил моего мужа!

Когда повозка резко затормозила, небольшой отряд, сопровождавший её, съехался у деревянного частокола небольшого форта, возвышающегося на границе Уэстфилда. Всадники заторопились внутрь, хлопоча о лошадях, провианте, оружии и остальных мелочах, которые остались где-то очень далеко для брата и сестры МакДональд.

Амелия смотрела, не моргая, в голубые глаза Джона, и древний, как весь этот мир, страх обуял её, потому что на его красивом лице она увидела уже знакомое выражение… И это было много хуже ненависти и всех проклятий вместе взятых.

Родной брат смотрел на неё, как на сумасшедшую, в изумлении и непонимании, а затем ответил:

— Но Томас не приходил к тебе в форт! Всё это время он допрашивал Уотерса… то есть Де Герра… Два дня он находился с ним… Я просил избавить его от страданий! Я клянусь, что просил сделать это ради тебя! А потом он… потом он просто…

Запинаясь уже от волнения, граничащего с истерикой, молодой человек взъерошил на голове волосы и пробормотал что-то в ладони, спрятав в них лицо. Выпрямив спину, Амелия смотрела не на брата, а сквозь него, и кроме ощущения горького кома в горле ничего не чувствовала. С большим трудом, но она всё-таки расслышала, как Джон произнёс дрожащим голосом: