Музыку заказываю я, Босс

Глава 6

Напряжение между нами стало почти осязаемым. Оно гудело в офисном воздухе, как высоковольтная линия, и, кажется, только я одна находила это забавным. Максим Олегович довёл искусство избегания до уровня олимпийского вида спорта. Если он видел меня в дальнем конце коридора, он мог резко свернуть в ближайшую переговорку, даже если там уже шло совещание по квартальному бюджету. Или, например, сделать вид, что ему поступил сверхсрочный звонок, требующий немедленного укрытия за фикусом в холле. Это было так забавно и по-детски, что не вызывало ничего, кроме смеха.

Наш девичий чат «Клуб анонимных трудоголиков» пополнился новой постоянной рубрикой: «Операция "Анти-Алина"».

Ленка вела счёт: «Сегодня 3:0 в пользу Баринова. Он заметил тебя у кофейного аппарата и ретировался в мужской туалет с такой скоростью, будто за ним гнался финансовый аудитор с проверкой».

Света, наша вечная оптимистка, тут же вступилась: «Девочки, а может, он просто стесняется? Он же всё-таки большой начальник».

Оля подводила итог: «Стесняется или нет, но если он так и дальше будет нырять в случайные кабинеты, то рискует нарваться на дисциплинарное взыскание за срыв рабочих процессов. Алина, ты его до инфаркта доведёшь».

Я печатала ответ, едва сдерживая смешок: «Светик, этот человек не стеснялся отчитывать финансового директора за неправильно скреплённые скрепкой листы. Он не знает такого слова. Он просто боится, что я снова предложу ему спрятаться в шкафу. На этот раз в офисном, для хранения документации».

Эта странная игра в прятки продолжалась всю неделю, и к пятнице я, честно говоря, от неё устала. Но это было приятно, чёрт возьми. Мой проект «Плодородие», изначально задуманный как ссылка в аграрный ад, превратился в личный крестовый поход. Я нашла столько дерзких и смелых идей, что их хватило бы на три ребрендинга. Я чувствовала себя художником-авангардистом, которому разрешили рисовать не пасторальные пейзажи, а что-то вызывающее и хулиганское. Поэтому, заходя в лифт в конце рабочего дня, я была уставшей, но до неприличия довольной собой.

Нажав кнопку первого этажа, я прислонилась к прохладной зеркальной стенке, предвкушая бокал вина и тихий вечер в компании нового сериала. Двери начали плавно закрываться, осталась лишь узкая щель… как вдруг в неё властно просунулась рука в рукаве дорогого пиджака, и створки покорно поползли обратно. В кабину стремительно шагнул Максим Олего-о-ович Баринов.

Моё «здравствуйте» застряло где-то в горле. Он замер, увидев меня, и на его лице промелькнула та самая, уже знакомая мне смесь досады и вселенского раздражения. Бежать было некуда. Мы остались вдвоём в замкнутом пространстве. Враг был пойман в ловушку. Точнее, мы оба попались.

Он демонстративно отошёл в самый дальний угол, отвернулся и уставился на индикатор этажей с таким видом, будто это было самое увлекательное зрелище в его жизни. Я осталась в своём углу, скрестив руки на груди и наблюдая за его отражением в тусклом зеркале. Этаж… ещё этаж… Лифт проехал несколько пролётов, задумчиво крякнул и вдруг резко дёрнулся, застыв на месте с протяжным скрежетом. Верхний свет погас, и тут же загорелась тусклая, зловещая аварийная лампочка, окрасив его безупречный костюм и моё лицо в апокалиптические оранжевые тона.

— Великолепно, — произнёс он в пустоту. Его голос был ровным, но я уловила в нём стальные нотки сдерживаемого гнева.

Я откинула голову и прислонилась затылком к холодному металлу. Ну что ж. Вселенная, ты определённо обладаешь извращённым чувством юмора.

— Не переживайте, Максим Олегович, — мой голос прозвучал на удивление спокойно, хотя внутри всё плясало джигу от нервного смеха. — Я читала, в таких ситуациях главное не есть друг друга. По крайней мере, в первый час. Потом можно будет обсудить детали.

Он молчал. Но в тусклом свете аварийки я отчётливо увидела, как дёрнулся уголок его губ. Ну что ха человек? Он героически подавил улыбку. Но всё же я успела её заметить. Он протянул руку и с силой нажал на кнопку вызова диспетчера. Механический голос безразлично ответил, что бригада уже в пути и нужно «просто немного подождать».

«Немного» растянулось на пятнадцать минут. Мы молчали. Я изучала свои ботинки, он свой телефон, в котором, очевидно, не было сети. Напряжённая тишина медленно таяла, сменяясь другой, неловкой и глупой. Он наконец отложил бесполезный гаджет.

— Вы всегда так… оптимистичны в критических ситуациях, Алина Викторовна? — спросил он, не глядя на меня.

— Только когда есть риск быть съеденной собственным начальником. Это обостряет чувство юмора. Защитная реакция организма, если это можно так назвать.

В этот раз он позволил себе лёгкую усмешку.

— Считайте, что сегодня я не голоден. Можете расслабиться.

В этот момент лифт дёрнулся, заскрипел, и яркий свет ударил по глазам. Двери открылись. Спасительная свобода. Он вышел первым, не оборачиваясь.

Следующая наша встреча произошла почти через неделю, и на этот раз режиссёром выступила сама московская погода. Небеса разверзлись внезапно и беспощадно. Ливень был такой силы, что дворники на машинах сходили с ума, а люди, застигнутые врасплох, метались по улице, как в плохом фильме-катастрофе. Мой зонтик, купленный за триста рублей в переходе, героически продержался ровно десять секунд, а потом вывернулся наизнанку и с позорным хрустом сломался, превратившись в жалкое подобие скелета летучей мыши.

Чертыхаясь и проклиная всё на свете, я бежала к своей машине на дальней парковке, тщетно пытаясь прикрыть голову сумкой. Вода уже хлюпала в туфлях, а тушь, я была уверена, живописно растеклась по лицу, превращая меня в печального Пьеро из дешёвого театра. Я уже почти добежала до своей спасительной «ласточки», когда рядом со мной резко затормозил огромный чёрный внедорожник, окатив меня новой порцией грязной воды из лужи. «Да что за день!» — мысленно взвыла я. Но тут тонированное стекло плавно поползло вниз. За рулём сидел Макс. Сухой, безупречный, и как всегда невозмутимый.