Мы

18

   В Генштабе Сибириады идет совещание. На собрании присутствуют Верховный главком Брусов Ю.М. Главнокомандующий ВС  генерал-лейтенант Клычков Матвей Сергеевич. Командующий армиями южного фронта генерал Полевой Юрий Александрович. Командующий армиями восточного фронта генерал Куликов Павел Федорович. Было еще много офицеров различных должностей. Из них особо выделялся грушник, на днях получивший должность начальника подпольной организации «Клещ» Зотов Степан Оскарович. Также на совете присутствовали первые секретари региональных отделений. Здесь были Величаев М.А. с Томской области. Гольба Т.Н. с Тюменьской области. Турский В.К. с Кемеровской области Шалиев Б.М. с республики Хакасия. Лещенко Г.С. с Иркутской области. Михайлов С.А. с республики Саха.

   На совете Генштаба группа офицеров вынесла вопрос на обсуждение о целесообразности сопротивления войскам НАТО.

- Вы предлагаете капитулировать? - спросил Клычков.

- Да, и незамедлительно. Это единственный способ остановить бойню. Те жертвы, которые мы несем в разы превышают количество убитых натовцев. Мы уступаем им по всем направлениям, в технике, в вооружении, в численности солдат, все наши радиограммы перехватываются, вся наша радиосвязь прослушивается. Без надежной связи наши солдаты, вы сами знаете, чем являются, но я напомню, смазкой для штыков. Наши потери неоправданны, то, что мы проиграли эту войну, это уже известно и понятно. Наша армия была, когда-то мощная, но это не так, вот уже почти 25 лет, мы это с вами прекрасно осознаем. Так ответьте, мне, зачем мы губим людей? Пора остановить этот конвейер смерти. Мы не предлагаем сдаться, сложить оружие и ждать, пока всех мужиков истребят в шахтах и рудниках, а наших женщин увезут в заграничные публичные дома. Нужно организовать подпольную сеть сопротивления, мы же к этому уже готовимся. Также партизанская война, нельзя от нее отказываться. Ненужно игнорировать мировую общественность, надо звать на помощь различные международные организации.

- Вы все сказали? – с суровым выражением лица спросил Клычков.

- Нет. Мы офицеры, нас восемь человек, мы отказываемся продолжать вести боевые действия.

- Вы же понимаете, чем для вас это грозит? – спросил Юрий Алексеевич Полевой.

- Да, мы несем полную ответственность за свои действия. Мы готовы пойти под трибунал. Мы считаем, что смерть восьми человек не соизмеримы с тысячами, десятками, сотнями тысяч людей.

- Я хочу задать вопрос остальным всем присутствующим, - кто придерживается или разделяет позицию офицеров во главе, я так понимаю Вас – Валерий Александрович, - заинтересовался Матвей Сергеевич.

- Вы правильно понимаете, - И кивком головы подтвердил слова Клычкова Горохов Валерий Александрович полковник, командир танковой бригады.

   Никто и не думал о капитуляции. В зале была тишина, лишь несколько секретарей шепотом высказывали свое недовольство по поводу происходящего.

- Все ясно. Группу офицеров Горохова взять под арест. Увести. Ими займется трибунал, - отдал распоряжение Брусов.

- Докладывайте Юрий Александрович продолжим конструктивное совещание. Что на Южном фронте?

- Товарищи, обстановка очень тяжелая, несмотря на новое пополнение личного состава ситуация критическая. Мы всеми силами сдерживаем натиск врага, сумели остановить его продвижение. В этом большая заслуга полковника Рябцева, он со своими зеками вытворяет то, что товарищу Жукову не снилось. Он клиньями врезается в глубь вражеской территории, а оттуда уже, как говорится, косит направо и налево. Из двух штрафных батальонов находящихся в его распоряжении, он сформировал три диверсионно-разведовательной группы, два спецотряда специализирующиеся на уничтожении противника с тыла. В спецотрядах у него ребята прошедшие горячие точки, бывшие контрактники, в общем, спецназ, одним словом. Также одна штурмовая бригада – там вообще одни звери. Он с ними справляется и у него получается.

   На фронтовые позиции враг периодически с воздуха сбрасывает макулатуру, листовки с призывами, фотографиями. Вот, посмотрите товарищ генерал.

   Полевой протянул несколько глянцевых листовок. Брусов взял их и начал рассматривать. На одной из них были две фотографии. На первой фотографии изображена казарма – большое двухэтажное кирпичное  здание, рядом с ней на плацу стояли военнопленные – русские солдаты. Обувь напоминала советские чешки. Рубаха и брюки были темно-синего цвета. А головные уборы напоминали скорлупу яйца без козырька, без полей – одним словом лысая шапочка, ее пленные так и прозвали «лысина». Пленные чистые, выбритые, причесанные. Правда лица солдат выказывали явное неудовлетворение их местопребыванием. Фотография бала цветная, яркая. То ли от того, что снимок был сделан в солнечную погоду, и кругом виднелась зеленела трава, а небо было чистое голубое, то ли от того, что она глянцевая, но этой фотографией можно было захлебнуться от умиления.

   Под фотографией был текст, на русском языке:

   «Так живут военнопленные, которые отвергли предоставленную помощь европейского сообщества и в частности Соединенных Штатов Америки и не пожелали сотрудничать с военным ведомством освободительных войск НАТО. Дальше шло перечисление тех благ с которыми содержат военнопленных; трехразовое питание, свободное перемещение по территории, досуг».

- Грамотно сделано, - сдержанно отнесся Юрий Михайлович. И перенес свой взгляд на второе фото.

   На рядом расположенном снимке, была другая картина, но из той же оперы. На фоне красивого коттеджа, с ухоженной лужайкой, стриженным газоном во все тридцать два зуба красовался улыбающийся кретин. Парень лет двадцати пяти, одетый по летнему, хорошо намасленный. Он размашисто показывал на дом, вроде как его. А снизу опять текст:

   «Так живут люди, согласившиеся жить по человечески, где законы являются правилами норм поведения. Теперь счастье не чуждо ему».

   А ниже текста обращение:

   «Ты можешь жить также. Перестань сопротивляться с неизбежным счастьем. Сложи оружие и призови к этому своих близких, друзей, родных. Призывай к разуму и гуманности своих соотечественников».