Мы

52

    - Я тебе поесть приготовила, привстань малёхо. – Старушка заботливо помогла раненному солдату приподняться.

- Значит я живой, - задумчиво и серьёзно произнёс Костёр.

- У Фимы не умрёшь, Бог с нами и он мне помогает. Он не даст тебе умереть, - протягивая чашку с похлёбкой, говорила бабуля.

- Спасибо бабушка. Вы еврейка? – чуть прищурив глаза, спросил Костёр.

- А тебя как зовут, солдатик? – бабуля спросила так, как будто и не слышала вопрос.

- Виктор. Меня зовут Виктор. Да вы не подумайте ничего плохого, я к евреям нормально отношусь.

- И куда же тебя зовут, Виктор, что ты к евреям нормально относишься?

- Я коммунист.

- Ты подумал, что я еврейка из-за моего имени? Полное моё имя Серафима, как ты думаешь, оно русское?

- Я ничего плохого и не подумал, я нормально отношусь к евреям, - повторил Костёр. Я благодарен вам за моё спасение. Как же вы меня дотащили? – попытался перевести тему разговора Виктор.

- Ты не смотри на то, что я маленькая еврейка, у меня муж был, так вот он был больше тебя раза в три и я его вывозила, когда он в усмерть напивался.

- Баба Фима, вы американцев видели?

- Они уже как два дня в нашей деревне.

- Это Орешное? Как два дня? – с вопросами попытался встать Костёр, но сил было ещё не достаточно и израненное тело осталось на кровати.

- Почему Орешное? Мы в Нововасильевке. Я тебя недалече от нашей деревни подобрала.

- Как? Ведь наши бои проходили под Орешным, как же я здесь оказался?

- Значит Богу было так угодно. Опять к нам идут окаянные, - вглядываясь в окошко пробормотала старушка. – Лежи и постарайся не шуметь.

- Может мне спрятаться? Где мой пистолет?

- Зачем? Или ты собрался здесь повоевать всех? Успокойся.

   Бабушка вышла из дома. Слышны были голоса, бабули и двух солдат, американца и русского. Минуты две – три длился разговор и бабушка вернулась в дом.

- Они ушли? Почему они в дом не прошли?

- Зачем? Что им тут делать?

   На следующий день Костёр проснулся от того, что над ним стоял человек с автоматом и смотрел на него.

- Ты кто? – спросил Виктор.

- Ты проблема, и из-за тебя у нас будут проблемы, - ответил человек.

- Сынок, отойди от него, ему надо поправляться, - сказала старушка.

- Мама, его надо отдать американцам или выбросить в лес и шлёпнуть.

- Ты что такое говоришь, - и старушка подошла к своему сыну, - Бог не тимошка, видит немножко. Богу было так угодно, чтобы этот солдатик оказался здесь. Тебе понятно?

- Да мама. И сколько он у нас пробудет?

- Сколько потребуется. Ступай сынок, ступай.

   Большой и неуклюжий человек по имени Сеня вышел из дому

- Это ваш сын. Предатель Родины – хуже врага.

- Правда? Значит благодаря тому, кто хуже врага, ты ещё жив. Ведь это из-за Сенечки сюда не заходят американцы. Ты должен быть ему благодарен.

- Ни за что. Он гад и вы это знаете. Благодаря вам я жив, а ваш сынок давно бы в распыл меня пустил.

- Богу виднее.

- Да перестаньте Вы, нет никакого Бога, есть люди. Люди – это и есть боги, самые настоящие.

- Не богохульствуй. Бог тебя спас. Будь благодарен ему.

- Я благодарен вам и Богу в вашем лице, - спокойно и снисходительно сказал Костёр.

- Странный ты коммунист, - глядя на Костра, чуть ухмыляясь, произнесла старушка.

- Мама, выпускай затворника, американцы всех пленных освободили. Мишка Коцюба из плена вернулся, говорит, что всем амнистию дали, - вбежав в дом с огромной улыбкой на лице, громко говорил Сеня.

- Вот и хорошо, Бог услышал мои молитвы. Ну что Виктор, неисповедимы пути господни?

- Это люди.

- Прости меня солдат, я очень рад, что не придётся тебя убивать, - и с криками радости парень выбежал из дома на улицу.

   Костёр успел ему только в след бросить пренебрежительное «да пошёл ты».