Мы ещё встретимся

Глава 1

Небо над Москвой прочертили первые молнии. Марина на сто сороковом этаже небоскрёба, в своей небольшой, но уютной квартире, как раз проснулась, умылась и теперь заваривала кофе. Она была уверена, что сегодняшний день наконец-то принесёт ей покой и облегчение. Это был первый за многие дни выходной, и она не собиралась никуда выходить из дома. Даже готовить не будет — закажет еду и хорошенько расслабится. Она это заслужила как никто…

Едва она успела об этом подумать, как браслет на её запястье завибрировал, а потом и вовсе издал три коротких сигнала. Это могло означать только одно: ситуация в лаборатории экстренная. Марина застонала, но, естественно, тут же проверила сообщение. «Проект «Прометей». Немедленно прибыть в лабораторию» — вот и всё, что ей написали. Коротко и по делу.

Она вздохнула.

«Ну ведь я говорила им — и не раз! — что нельзя сейчас запускать ионный энергоблок. Это слишком опасно, ещё не проведены все исследования и расчёты».

Но у руководства и совета директоров свои соображения, которые часто бывают далеки от науки. Они руководствуются исключительно выгодой и сроками, которые сами же для себя и установили.

Марине ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Она быстро переоделась, накинула тонкую серую куртку с магнитными застежками и покинула квартиру, вскоре оказавшись на посадочной площадке. Здесь, как и положено, её ждал собственный аэрокар. На фиолетовой матовой поверхности уже собирались капли начинающегося дождя, и ветер пронизывал одежду насквозь. Марина поспешила внутрь машины, и, когда дверь с мягким шипением закрылась, отрезая весь уличный шум, вздохнула с облегчением. Бортовой компьютер узнал её по сетчатке, и мягкий женский голос произнёс:

— Доброе утро, Марина Алексеевна. Пожалуйста, укажите маршрут.

— Лабораторный комплекс «Заря-12». И побыстрее, если можно, я спешу.

Автопилот завёл машину, потом мягко поднял её в воздух и легко встроил в плотный воздушный трафик.

За стеклом машины мир превратился в хаотичное мельтешение огней от других аэрокаров и сильного ливня. Марина откинулась в кресле и позволила себе несколько секунд отдышаться после быстрой ходьбы. До лаборатории было лететь минут пятнадцать, и автопилот управлял машиной очень аккуратно, но даже его навыков не всегда хватало в подобной обстановке. Машина порой проваливалась в воздушные ямы, вздрагивала и слегка перестраивала маршрут, чтобы не попадать в особо заполненные зоны.

Марина не сразу заметила, что на приборной панели уже какое-то время мигает значок входящего сообщения с пометкой «важное».

«Это от матери», — поняла Марина и поморщилась. Несколько секунд она тупо пялилась на значок, словно надеясь, что он исчезнет, но ничего подобного не случилось. Она поняла, что лучше разделаться с этим сейчас, чем потом выслушивать многочасовые упрёки о том, какая она скверная дочь.

Салон наполнил недовольный голос матери:

— Марина, сколько можно тебе звонить? Почему ты никогда не отвечаешь? У тебя, как всегда, нет времени — точнее, есть, но для всех, кроме матери… А я ведь волнуюсь, ты же знаешь, у меня больное сердце, а ты всё в своей этой лаборатории. Говорила я тебе: нашла бы нормальную работу, а ещё лучше — вышла бы замуж, как все. В твоём возрасте, между прочим, пора бы уже! Ты ведь всё-таки не молодеешь. Впрочем, что с тобой говорить — это бесполезно. Ты с детства была упрямой, вся в отца. А, чего говорить... Перезвони, когда соизволишь обратить на меня внимание...

Голос умолк, и Марина какое-то время медленно качала головой из стороны в сторону.

Марина вздохнула и перевела взгляд в тёмное окно, за которым ураган, кажется, стал ещё сильнее. Сколько себя помнила, она всегда слышала подобные слова от матери: то — зачем поступила на физмат, то — зачем пошла работать в лабораторию, то — зачем возглавила проект «Прометей», почему до сих пор не замужем…

Марине постоянно приводились в пример некие мифические «нормальные люди», которые всё делали правильно — в отличие от неё, единственной не правильной. И это порядком бесило. Она уж давно смирилась с тем, что никогда не сможет переубедить мать, и просто терпела её периодические нападки.

С личной жизнью у Марины и правда не складывалось, но она старалась об этом не думать, откладывая всё на потом.

«Вот закончу проект «Прометей», и уж тогда смогу заняться собой...»

Марина тряхнула головой, прогоняя от себя скверные мысли, и движением пальцев активировала новостной канал. Ведущая с идеальной причёской и не менее идеальной улыбкой вещала о том, как полиция только что поймала банду особо опасных преступников — точнее, технопреступников. Эти люди были связаны с недавними нападениями и хищениями очень важной информации из хранилища.

На экране возникли новые кадры: полуразрушенный старый ангар, из которого спецназ выводил подозреваемых. Все лица преступников были, естественно, надёжно скрыты, но их фигуры — тощие, болезненные — почему-то бросились ей в глаза. Впрочем, в основном Марина смотрела на всё это без особого интереса: преступления происходили повсеместно, и в этом не было чего-то очень уж удивительного. Однако в какой-то момент её внимание привлекла группа полицейских, стоявших чуть в стороне. Один из них, высокий брюнет, стоящий вполоборота, на мгновение повернулся, и память Марины встрепенулась.

Какое-то время она не могла понять, ошиблась или нет, но потом сомнения отпали. Слишком уж знакомы были черты лица: глаза, линия скул, усмешка. Это был её одноклассник, Дима, Дима Горелов — по совместительству, её первая любовь. Парень, с которым они когда-то давно встречались и невероятно глупо, и при этом болезненно, расстались…

Камера быстро, почти мгновенно, повернулась обратно к преступникам, и Марине стало жаль, что всё закончилось так быстро. Но она не сомневалась в том, что не ошиблась: это был именно Дима. Да он был одет в гражданское, но общался с полицейскими на равных. Значит, он и сам из какой-то силовой структуры. Это было странно — ведь он так же, как и она, любил математику и физику и грезил о космосе. Тогда как раз только начинали строить город на Марсе, и он взахлёб рассказывал о том, как будет среди колонистов и, безусловно, перевезёт и её, когда они поженятся. Как же давно это было...