Мы, кто катит этот мир. Часть третья. Осень

Глава 8

Как только ночь начала сдавать свои позиции, случилось то, чего и следовало ожидать – плотная облачность разразилась снегопадом, что тут-таки перерос в самую настоящую метель. Тяжелые снежинки резво метались в прямоугольниках электрического света, проливающегося наружу через большие окна. Налетали они на чистое стекло, зависали на нем и падали. Укладывались на наклонный металлический отлив, создавая на нем толстую пушистую подушку.

Честно говоря, унылая картина, благо, утро несколько разнообразило видимый мир. Позднее утро. Лишь к десяти часам стало по-настоящему светло, а чуть позже где-то вдалеке, скрытое туманной пеленой, солнце приподнялось над горизонтом. Завис невидимый с земли раскаленный шар, тщетно пытаясь пробиться сквозь плотный облачный покров.

Встречая запоздалый рассвет, она сидела у окна и задумчиво смотрела в заснеженную даль. Смотрела на то, как еще недавно отвратительно-серый пейзаж превращается в белоснежную пустыню, совсем как тогда, в первый день…

Скоро снег закончился. Выдохлось облако, просыпало на землю все свои запасы. Но это был лишь один из первых звоночков приближающейся зимы. Сколько их еще будет в ближайшие месяцы!

Тишину разбавил назойливый писк. Приглушенно, но с нарастающей громкостью отвратительный механизм напоминал о том, что она не на отдыхе, что самое время снимать показания приборов. Будильник проснулся, намекая на то, что пора бы и делом заняться, суббота, она, конечно же, суббота, но не для всех.

С того первого дня многое изменилось. Работать стало проще. Камеры исправно передавали картинку прямо на рабочий компьютер, оставалось только вносить данные в таблицу. Собственно, для этого надо лишь собраться с духом да воткнуть вилку в розетку…

Тонкие пальцы быстро забегали по клавиатуре. Замерли на мгновение, это она задумалась. Мелькнула разумная мысль: «Почему нельзя убрать весь этот научный антиквариат и поставить электронные приборы, тогда и вовсе ничего делать не придется, показатели будут сниматься автоматически еще и в режиме реального времени…»

– Нет! – решительно ответила она своим мыслям и засмеялась. – Если все будет делать автоматика, что же тогда получится? Я окажусь лишним звеном, а уж этого допустить никак нельзя!

Впервые за все время пребывания на краю света камеры подвели. Все как одна. Вместо столбика термометра, шкалы барометра, показаний анемометра и множества других, полезных и не очень приборов они показывали одинаковые грязно-белые ближе к серому оттенку прямоугольники. На каждом из них в нижнем левом углу подмигивали цифры – отсчет даты и времени как доказательство того, что техника работает.

– Вот тебе и тотальная автоматизация! – пробормотала она. – Замело. Теперь придется выходить, идти, чистить, а до чего же не хочется!

Имея некоторый опыт передвижения по не очень-то и гостеприимному островку, она не стала долго раздумывать, схватила широкий пояс. Пристегнулась. Остановилась у двери, боязливо прислушалась. Не услышала ровным счетом ничего, сочла это добрым знаком, шагнула наружу. Быстрым движением защелкнула карабин, чувствуя уверенность в себе и спокойствие от осознания того, что ветер, если вдруг сорвется, не сможет сбросить ее в море. Отправилась в недолгий путь на площадку с приборами.

Искать причину сбоя не пришлось. Стоило только открыть дверцу ближайшего шкафа, как снежинки веселой лавиной вывалились наружу, оголяя шкалу древнего барометра. Без особых усилий удалось откопать и объектив вполне себе современной камеры.

Справилась она быстро. В качестве последнего аккорда отыскала лопату, засыпанную толстым слоем снега, расчистила дорожки от одного шкафа до другого, прекрасно понимая, что это напрасный труд. Главная на островке не она, тут всем заправляет ветер, как он захочет, так и оформит ландшафт.

Приборы очищены, показания сняты. Можно было отправляться в обратный путь, но вот странность, если несколькими минутами ранее ей не хотелось выходить, то теперь не было желания возвращаться обратно!

К тому времени изрядно затянувшееся утро переросло в практически полноценный день, да и облачность заметно поредела. В слегка таинственном свете прикрытого тучами низко висевшего над горизонтом светила пейзаж был удивительно живописным, навевал лирическое настроение, баловал глаз удивительной белизной.

– А все-таки хорошо, что я сбежала от слякотной городской осени! – воскликнула она. – Жаль только поговорить не с кем. Хотя, радиостанция все еще работает, можно и поболтать! Кстати, это неплохая идея, надо возвращаться, свяжусь, отчитаюсь, новости узнаю, да и просто…

Большой сугроб, что образовался в результате расчистки площадки, зашевелился. Она испуганно вскрикнула. Услышав крик, куча снега мерно задрожала. Наружу вырвался урчащий звук. Странный звук, нечто сродни рыку, только сдавленному, а то и вовсе перепуганному.

Стараясь не выпускать подозрительный сугроб из поля зрения, она попятилась назад. Скрежетом отозвался карабин, трущийся по достаточно шершавому тросу, новым звуком разразился сугроб. Снег шевельнулся, горка подросла, увеличилась, вздрогнула и застыла. Все замерло, пробудив вполне реальное сомнение, а не привиделось ли?

Минута абсолютного спокойствия и вот сугроб подскочил, можно сказать, взорвался, превращаясь в симпатичного маленького медвежонка. Белого, будто свежий снег. Тот смешно отряхнулся, грузно сел, огляделся. Зевнул, смущенно прикрывая рот лапкой. Замер, принюхиваясь. Вдохнул запахи поздней осени, чихнул и с нескрываемым любопытством посмотрел на девушку. Тут-таки закрыл оба глаза, открыл, прищурился и смешно так замотал головой. Вне всяких сомнений зверек решил, что сон продолжается, что она ему попросту снится.