Мы, кто катит этот мир. Часть вторая. Лето

Глава 4

Солнце еще не взошло, оно только подкрадывалось к линии горизонта. Медленно, неспешно, не торопилось оно. Не спешило дневное светило, но воспевающие его на все лады вестницы нового дня – прячущиеся в листве птицы, уже жили подготовкой к встрече. Старались они, разбавляли предутреннюю тишину божественными трелями, намекая на то, что уже скоро, что еще совсем немного и все случится. Окрасится восточная часть небосвода в багровые тона, померкнут украшавшие ночное небо холодные звезды. Вспыхнет и запылает удивительное в своей неповторимости природное явление – утренняя заря. Она намек, она предчувствие и предзнаменованье. Скоро, совсем скоро краешек раскаленного диска выглянет из-под земли, подарит радость, свет, тепло, надежду.

Лишь только самый смелый, самый шустрый луч заглянул в открытое окно, нащупал люстру на потолке, разбился на тысячи осколков о множество стекляшек ее украшавших, он открыл глаза.

Потянулся, с трудом оторвал тяжелую голову от подушки. Свесил ноги, сел. Мрачно проследил за удивительно-живописными зайчиками, скачущими по стенам и мебели, громко зевнул. Посмотрел на изрядно измятую подушку, на простыню, большей частью перекочевавшую на пол, внезапно осознал, что несмотря на все старания, уснуть ему так и не удалось. Мысли не позволили. Лишали покоя, роились они, подгоняемые предвкушением. Именно так, предвкушением…

Мрачность тут-таки слетела с его лица. Он улыбнулся, понимая, что единственное, чего ему по-настоящему хочется это увидеть ее. Ее, именно ее, в том, что очаровательная танцовщица на передвижной сцене это она, он уже ни капельки не сомневался.

Все. Одно мгновение подарившее уверенность и он уже не мог сидеть бездействуя. Хотелось что-то делать, предпринимать что-то. Что? Да что угодно лишь бы приблизить встречу, ускорить бег времени.

«Время оно такое, его подгонять – себе вредить, – он укоризненно покачал головой. – Жаль я не удосужился разузнать, когда начинаются все эти праздничные мероприятия. Должен же быть некий распорядок? А что, может веселье уже в разгаре, а я сижу, жду чего-то?»

– Лично я думаю так – отдых это дело круглосуточное! – воскликнул он, изо всех сил стараясь убедить себя в правильности мысли, явно не блещущей логикой.

Как ни странно сработало. Он вскочил на ноги, бросился в ванную, оттуда на кухню. Заглянул в огромный холодильник. Медленно пожал плечами. В просторной настолько, что внутри запросто мог поместиться человек (а то и не один) камере не было ничего кроме по-настоящему морозного воздуха.

– Ну и ладно, вот тебе еще одна причина поспешить. Надо забежать в какое-нибудь кафе, перекусить… – пробормотал он, глядя в ледяную пустоту. Обернулся, резким движением захлопнул дверцу. На мгновенье задумался, шагнул в сторону. Вытащил вилку из розетки. – Нечего попусту энергию расходовать…

На лестнице было тихо. Слишком тихо. Подозрительно тихо. Не слышно ни голосов соседей, ни звука работающего телевизора, даже сердцебиение старушки с нижнего этажа и то растворилось в абсолютном безмолвии. «Спит она что ли? Не может такого быть! Хотя кто ее знает. Может, сходила-таки на праздник старая, отдохнула на все свои… годы! Возможно, все возможно…»

Утренний двор. Пустой и безлюдный. Улицы и тротуары. Та же ситуация – гнетущая и чуточку даже пугающая тишина. Городок будто вымер, ни людей, ни машин, благо, это лишь до овального знака, что обозначал своим присутствием границу зоны карнавала.

Вот и условная черта разграничивающая будни и веселье. Он остановился, медленно обернулся. Взял в руки маску, приложил ее к лицу и в то же мгновение мир изменился. Безлюдный город остался блеклым воспоминанием. Толпой, смеясь и пританцовывая, по проспекту пошли люди. Осталась в прошлом тишина. Со всех сторон одновременно долетали отголоски песен. Разные мелодии, да и степень мастерства доморощенных исполнителей заметно разнилась, но они так органично вплетались в канву по-настоящему народного мероприятия, что не залюбоваться было попросту невозможно.

Точно так, праздник был в самом разгаре, похоже, он не прерывался ни на минуту. Правда, общая картина заметно изменилась. Люди уже не стояли на тротуаре, наблюдая за танцующей процессией, а сами прогуливались по проезжей части. Бурным потоком двигались они, в меру сил демонстрируя недюжинные свои способности. Вот кто бы мог подумать, что половина горожан прирожденные циркачи, танцоры и певцы?!

А это занимательно! Вся улица как погруженье в сказку, в детство в самых лучших его проявлениях. Феями то тут, то там появлялись и исчезали стайки веселых девчушек в белых и розовых платьях с лицами полностью скрытыми за масками-бабочками. Добрыми великанами казались жонглеры на ходулях. Шли гиганты, на ходу подбрасывали и ловили стеклянные шары, внутри которых, как казалось, полыхало настоящее живое пламя. Дополняли картину акробаты. Внезапно безо всякого предупреждения просто посреди дороги вырастали человеческие пирамиды. Взмывали они ввысь, замирали на секунду и тут-таки распадались гимнастическим камнепадом. Те же, кому были ближе индивидуальные выступления, превратили уличные фонари в настоящие турники и, как могли, тешили публику сложнейшими упражнениями. На всю же эту живую красоту бесконечным потоком сыпались цветные конфетти, над головами кометами пролетали яркие спирали серпантина, дополняли звуковую картину веселья взрывы петард, шутих и хлопушек.

В толпе, идеально вписываясь в общую картину беззаботного шествия счастливых людей, двигались повозки, разные, что называется, на любой вкус. Были там шикарные кареты с гербами, украшенные мастерской резьбой и позолотой, открытые экипажи, не уступающие им в роскоши. Нашлось место и простым телегам, запряженным круторогими волами, в них катались парни и девушки в мастерски сшитой крестьянской одежде. Заразительно хохотали они, размахивали руками, приветствовали прохожих, а тех, кто подходил достаточно близко угощали подозрительной мутной жидкостью из огромной бутыли.