Мы не ангелы, парень

Глава 2. Знаки, которых лучше бы не видеть

Всю следующую неделю со мной происходили странности. По ночам я слышал неизвестных обладателей пугающих голосов, даже отвечал на какие-то вопросы, но, просыпаясь, совершенно не мог вспомнить, о чём была речь. После весь день пребывал в прострации, выпадал из реальности и, в целом, был крайне невнимателен.

Нет, я не жалуюсь, просто это действительно стрёмно — десяток-другой минут, если не час, залипать в одну точку, краем уха улавливая и пытаясь разобрать неясный шёпот. Впрочем, это у меня ещё ни разу не получилось.

Я же не схожу с ума, правда?

Всё это время сидел дома. Погода, как назло, была всё такой же приятной — солнечной, нежаркой и весьма располагающей к прогулкам. Родители меня не беспокоили — на следующий же день они узнали о произошедшем и, вероятно, думали, что мне нужно отойти самостоятельно. Зоя сидела рядом, позволяя себя спокойно тискать, и даже Алиса ко мне особо не приставала, только иногда прибегала, чтобы молча погладить по голове.

Отец, работающий в той же больнице, держал меня в курсе событий, сообщал об улучшении состояния Славы, так что за него я особо не беспокоился. К тому же, у меня была твёрдая уверенность, что с ним всё будет хорошо. Вроде, это называется интуицией?

Впервые после своего добровольного заточения я вышел на свет в тот же день, когда узнал, что Светка очнулся. Естественно, чтобы навестить его. Зайдя в магазин, который располагался прямо в нашем доме, я увидел Это — грязно-серый туман, клубившийся возле молоденькой продавщицы, особенно, возле её живота, но совсем не плотный.

«Песец, у меня начались глюки», — подумал я и, решив не обращать внимания, взял парочку бананов и апельсины, которые так любит мой друг. Но внутри продолжало зудеть, ведь чёртова интуиция не давала сомневаться — ничем хорошим, это не кончится... если не вмешаться.

Всё ещё пребывая в уверенности, что мне это мерещится, я тем не менее попытался это развеять — мысленно, естественно — но безрезультатно. Почти. Туман лишь немного посветлел, но всё равно продолжил напрягать. Удивляясь себе всё больше, я повторил несколько раз. Взвесь стала ещё светлее, но упорно отказывалась исчезать.

Во мне всё больше крепла мысль, что я таки стал психом и то ДТП дало мне по мозгам сильнее, чем можно было подумать. Почему? Потому что на полном серьёзе решил, что раз нельзя убрать, то его нужно переместить!

Сначала, разумеется, попытался на себя — чувствовал, что мне это особо не навредит. Но не вышло.

«Значит, только на причастных?.. Прости, чел, но иначе действительно будет хуже», — решил я и стал переправлять на её... пускай будет парень. И это сработало!

И пускай всё заняло не больше пары минут, но для меня это время растянулось на часы.

Искренне надеясь, что это была лишь разовая акция, я покинул магазин.

И никогда меня ещё так сильно не обламывали, как в тот день. Всю дорогу до больницы я натыкался на эти знаки и узнал, что так называемый мной «туман» может быть разных цветов, а не только оттенков!

Теперь мысли о поехавшей крыше уже не казались мне такими страшными. Крышу можно поставить на место. Возможно, не сразу, но наверняка...

Особо много знаков оказалось в больнице. Они были практически на каждом, честно говоря.

«Я что, теперь вижу ауры? Да не, бред.»

— Бред, — согласился со мной Славка после того, как я рассказал ему о своих галлюцинациях, — Ты просто впечатлительный.

Я утвердительно кивнул. Да, что-то такое действительно есть. И продолжил разговор, кося взглядом на его фиолетовую дымку, переходящую в синий в местах переломов костей.

Когда меня начали выгонять, я пообещал навещать его каждый день, ведь он пока не ходячий, и ушёл восвояси. Всё время, пока добирался домой, пытался убедить себя, что не вижу никаких «туманов» и «облачков», и даже поверил в это, увидев близких, у которых ничего подобного не наблюдалось.

На следующее утро, когда я вышел из дома, меня ждало глубокое разочарование. Потому что они никуда не исчезли. Обидно.

Следующие пару дней я учился это контролировать и даже смог сделать так, что теперь все «туманы» стали гораздо бледнее и больше не бросались в глаза, если, конечно, специально не присматривался или не концентрировался на определённом человеке.

Я уже начал думать, что вновь заживу нормальной жизнью. Но понял, как был наивен. Глюки продолжили развиваться, и теперь появились нити. Их я старался не трогать вовсе, хотя в «облачка» я продолжал иногда вмешиваться, если был уверен, что это точно не ухудшит ситуацию.

Спустя несколько дней они тоже поблекли, и я расслабился. Почти. Потому что среди тщательно взращённого мной леса осторожности и здравомыслия зародились ростки детского любопытства.

Наша борьба продолжалась неделю. На моей стороне были семья и друзья, не позволяющие задумываться об этом. А на его — моё свободное время и тихие ночи. В конце концов, любопытство победило.

Этой же ночью я, лежа в постели, мысленно потянулся к одной из нитей, сильно поблекнувшей за последнее дни. И открыл глаза уже в совершенно другом месте.

Это была спальня, обставленная, наверно, ещё лет пятьдесят назад, если не больше. Спальня для двоих, но нынче принадлежащая лишь одной пожилой женщине. И, чёрт возьми, я снова ощутил это чувство — чувство стремительно утекающего времени, только теперь нельзя было остановить этот поток, потому что дыра была слишком широка, да и сам человек не цеплялся.