Мы (не) будем вместе

Глава 6

Замок щелкнул, и в квартиру ввалилась нагруженная пакетами мать.

— Анжелика! Будь добра, помоги!

Лика открыла окно, чтобы запах сигарет, оставшийся от курящей Светки, поскорее выветрился, влезла в тапочки. Она сидела на кровати, окруженная листками английских переводов, поэтому на помощь матери вышла с неохотой.

— Привет, — буркнула Лика, подхватывая пакеты.

— В «Рябине» такие сапоги выбросили, — трещала мать, разматывая косынку, — Фирма! Италия! Жаль, что стоят, как две моих зарплаты. Тебе бы пошли, самая красивая в своем училище была бы.

— Я и без сапог красивая, — хмыкнула Лика.

— Ты одеваешься, как обдергайка, Анжелика, — менторским тоном произнесла мать. — Хочешь уподобиться тем блаженным художницам, которые юбками пол подметают?

— Мам, я ношу короткие юбки. И не грузи меня, пожалуйста, мне еще работу доделать нужно.

— «Не грузи»? Что это еще за сленг, Анжелика? Совершенно безобразный!

— Сейчас все так говорят.

— Ты — не все. У тебя дворянские корни и дворянская фамилия. Будь добра, уважай ту кровь, которая течет в тебе.

— Только кровь? А кишки и берцовые кости уважать не надо? — вырвалось у Лики.

— Хамка! — мать с видом оскорбленной невинности удалилась на кухню, принявшись шуршать пакетами.

Не переставая зудеть о Ликином хамстве и неблагодарности. Лика посчитала, что легко отделалась и вернулась к прерванному занятию. Английские слова ровными строчками ложились на лист, и это занятие было для нее сродни медитации. Но затем Лика поймала себя на том, что в середине листа ее рука начала жить своей жизнью, хаотично накладывая линии, складывающиеся в очертания лица. И она с удивлением узнала в чернильном переплетении линий лицо Алика, ее таинственного спасителя. Она отбросила ручку. С их последней короткой встречи прошло всего два дня, и она почти не думала о нем. Так почему вдруг его лицо? Что в нем такого особенного? Парень как парень, не очень даже и красивый. Только лишь потому, что он ее спас? Лика нервно засмеялась и поежилась от ледяного ветра. Сизое облако дыма, оставленное ушедшей прямо перед материным приходом подругой, давно выветрилось, и окно можно было закрыть. Лика дернула ручку на себя и уселась на холодный подоконник. Там, в сиреневых мартовских сумерках шли люди, ребятишки гонялись за дворовым псом, ходили трамваи. Город жил своей обычной жизнью, только девушка у окна чувствовала, как ее обычная жизнь меняется, подчиненная странному чувству, что заронил в ее сердце парень со светлыми глазами…

Восьмого марта должна была состояться очередная вечеринка у Кантера. Этот день в семье Лики за праздник не считали, но она все равно сбегала на проспект и купила букет тюльпанов у бабушек, торгующих цветами рядом с кинотеатром. Нежно-розовые, с белыми прожилками тюльпаны, здорово оживили ее комнату, наполнили пространство ощущением весны. Поддавшись порыву, она вырезала из разноцветной бумаги буквы и наклеила их на окно. «Hello, spring!» гласила надпись.

— Делать тебе больше нечего, — покачала головой мать. — Клей от стекла сама отскребать будешь.

— Меня подавляет эта чертова зима! — с вызовом сказала Лика. — Пусть в моей комнате все будет так, как нравится мне, по моему вкусу.

— Здесь еще ничего твоего нет, — с этими словами она захлопнула дверь.

Но эта стычка с матерью ничуть не испортила Ликиного настроения. Она твердо была намерена повеселиться сегодня всласть, отбросив напряжение последних дней.

В честь восьмимартовской вечеринки, Кантер пригласил свою подружку из МГИМО. Она была русской американкой и называла себя по-модному Вэл. Много курила и держалась слегка на понтах. Зато виртуозно владела скрипкой, добавляя в агрессивный панк-рок, который исполняли на сцене два парня в рваных джинсухах, немного умиротворяющих нот.

Лика появилась на вечеринке одной из первых. Со Светкой и Диной, школьной подружкой, которая изредка снисходила до таких мероприятий. Светка, конечно, накрутила себе в честь праздника на голове какие-то кудряшки и казалась жутко хорошенькой. Неудивительно, что подвыпившие парни клеились в ней, видя куклу, которую можно гнуть в разные стороны. Впрочем, она была не против. Отчаянно кокетничала и хохотала, запивая их комплименты водкой с апельсиновым соком. Лика своему стилю не изменила — все черное, все в меру открытое. Разве что губы накрасила кроваво-красной помадой, в цвет своего настроения. Было в нем немного крови, немного истеричности. Где-то в глубине души плескался страх, что к ней вновь прицепится Тимурчик, так как она не поверила Алику, что тот сможет все разрулить. Даже попросила Кантера и девок проводить ее потом до дома. Но Тимурчика не было, и Лика расслабилась. Танцевала до упаду, пила вино, общалась с собравшимися. Кантер то и дело восхищенно цокал языком, когда та проходила рядом.

— Знакомься, Вэл, это Лика, — он подвел американку к раскрасневшейся девушке, когда та остановилась передохнуть и налить вина.

Вэл белозубо улыбнулась Лике.

— Привет. Ты художница? — полувопросительно-полутвердительно сказала она. — Кантер о тебе много говорил.

— Надеюсь, не только хорошее, — Лика рассмеялась, и Вэл подхватила ее смех.

— Спешу тебя огорчить, именно хорошее. Но я особо не верю этому старому, как это… пройдохе!

Кантер притворно оскорбился и отошел от девушек. Лика пригубила вина.

— Значит, мечтаешь об Америке? — Вэл достала пачку «Кэмэл» и предложила Лике сигарету. Та отказалась. — Ну, подруга, мечта, прямо скажем, не новая. Вот только там никому не интересны талантливые…эээ…самородки из глубинки. Без протекции влиятельного человека ты никто. Сказки про Золушек оставь домохозяйкам и теткам, рыдающим под сериалы.

— Я это знаю и без тебя, — сказала Лика, глядя на то, как та профессионально выпускает дым через нос. — Но у меня есть мой талант, который, я уверена, найдет себе применение.

Вэл посмотрела на нее со снисходительной жалостью.

— Сначала сделай себе имя. Тогда оно будет работать на тебя и твой талант. Я видела картины. Не идеально, но в тебе есть потенциал. Сделай имя, и ты будешь на коне, — Вэл стряхнула пепел прямо на пол, игнорируя пепельницу.