Мы (не) будем вместе

Глава 19. Прощение

– И что это, блин, было такое только что?

Я впервые слышу такой голос у Вани. Такой тревожный. Он поворачивается ко мне и смотрит с таким подозрением, будто я только что сделала что-то ужасное и попыталась спихнуть вину на кого-то другого.

– Это всё из-за меня, – выдыхаю я.

Слова даются с трудом. По щекам текут слёзы, но я не обращаю на них никакого внимания. Я тоже в шоке, я тоже в ужасе. А ещё я переживаю за Егора так, что мне реально физически плохо.

Срываюсь с места и наугад бегу назад, сталкиваюсь в дверях с мамой Вани. Она стоит в кухне и разглядывает причинённый Егором ущерб, гости постепенно заполняют дом. Я пытаюсь обогнуть Маргарину Николаевну, но она придерживает меня за плечи.

– Это Егор, да?

– Да, – плачу я.

Он укатил на мотоцикле и сейчас у меня дикая паника, что он в порыве злости не будет внимателен на дороге. А вдруг с ним что-то случится? Одна мысль об этом меня сводит с ума.

Какая же я дура! Ну почему я ничего не сказала, не объяснила…

Я испугалась. Да, я настоящая трусиха. Побоялась признаться в том, что чувствую что-то к Егору. Не хотела обижать Ваню, а в итоге… Всё стало только хуже. Если Егор пострадает, я это не выдержу…

– Ева! – ко мне сзади подходит Ваня.

– Сын, помоги здесь прибраться, а мы с Евой сейчас вернёмся, – распоряжается Маргарита Николаева.

Тон у неё такой категоричный, что Ваня даже не пробует перечить. Вспоминаю их вдвоём на лужайке на заднем дворе. И что такого говорила Маргарита Николаевна, что Ваня не сразу сорвался ко мне? Я ведь видела, что он хотел…

Может, если бы он тогда подошёл, то этого странного разговора между мной и Егором не было? Всё было бы… более адекватно?

Мама Вани разворачивает меня и тянет за собой. Провожает на второй этаж, показывает ванную комнату в одной из гостевых.

– Я подожду тебя здесь, пока ты умоешься. Хочу поговорить, – снова утверждает она, да я и не против, только не знаю, что мы с ней будем обсуждать.

Я послушно вымываю лицо, глаза опухли, губы дрожат. Выгляжу я сейчас просто ужасно. Но я сама виновата во всём этом. Сейчас же откровенно поговорю с Ваней, как только его мама меня отпустит.

– Ева, я знаю, что Егор к тебе неравнодушен, – сразу же вываливает на меня информацию Маргарита Николаевна. – Ни в коем случае не хочу лезть в ваши отношения, но… ты ведь понимаешь, тут замешан ещё и Ваня, а это уже… не слишком приятно, да?

– Между мной и Егором ничего нет, – краснею я пуще прежнего.

– Я понимаю, но это и неважно. Просто все участники этого недоразумения должны быть в курсе того, что происходит, как ты думаешь?

Она явно намекает на Ваню. И я с ней абсолютно согласна. Я киваю, потому что он смущения у меня просто слов нет. Язык не поворачивается говорить о таких вещах со взрослой женщиной.

– Посиди здесь, а я позову Ваню, хорошо?

– Да, спасибо.

Маргарита Николаевна поднимается с кровати и идёт на выход. Останавливается и медлит. Вроде и хочет уйти, но явно что-то недоговорила.

– Ева… Егор зациклен на тебе. Сама ведь понимаешь… столько лет прошло, а он всё настаивает, что ты любовь всей его жизни, – она делает паузу, а я перестаю дышать, только удивлённо распахиваю глаза ещё шире. – Это болезненная влюблённость и ей лучше сразу положить конец. Это разрушительное сильное чувство… Ты же видишь, как он ненормально реагирует… Я пыталась задержать Ваню и дать вам возможность поговорить откровенно. И это, кажется, было моей ошибкой. Разбил стул, орал тут… Просто… Иногда нужно жёстко говорить «нет», понимаешь? Это принесёт пользу обоим в перспективе.

Я встречаюсь взглядом с Маргаритой Николаевной и снова киваю. Показываю, что я услышала её. Она мне улыбается и покидает комнату.

Болезненная влюблённость… Любовь всей его жизни… Разрушительное сильное чувство…

Может она права? Эта любовь не принесла нам счастья, так может на это и есть какие-то причины? Всё против нас. А разве не должно быть просто, если ты выбрал нужного человека? Разве не должно быть всё нам на руку, если мы хотим быть вместе?

***

– Расскажешь, что между вами с Егором произошло?

Я киваю. Похоже, что я так и не подобрала подходящих слов, но отчётливо осознаю, что тянуть дальше некуда.

– Когда мы были с Егором в одном лагере, то мы с ним начали встречаться, – осторожно подбираю я слова. Не смотрю на Ваню, потому что слишком тяжело говорить о том, что творится в душе. – У нас всё было прекрасно, мы планировали переписываться, видеться… Но потом мой отец из-за бизнеса уехал в Италию и забрал, конечно, нас с мамой с собой. Мы не могли больше общаться… В общем, мы просто с Егором не смогли нормально расстаться и наши отношения зависли в каком-то неразрешённом варианте.

– Понятно, – сухо говорит Ваня.

В комнате воцаряется тишина. Гнетущая. Тяжёлая.

Я понимаю, что эти слова не передают всей полноты картины. Но говорить о сокровенном не могу с своим парнем. Рассказать о том, как сильно любила его брата? Как я храню до сих пор подарки Егора и часто их перебираю? Или о том, что когда узнала, что мы едем в этот город, с трепетом рассматривала всех прохожих, надеясь, что а вдруг…