Мы не хотим обратно

Глава 1

Бо - бо шел по влажной мостовой, размеренно шаркая стоптанными башмаками. Подняв голову, он заметил тучную пожилую женщину, выливающую помои из ведра в сточную канаву. - Эй! Эй! - воскликнул, Бо - бо. Он поднял руку и энергично потряс ею, приветствуя женщину.

- А, это ты, Бо-Бо. - кряхтя, она поставила ведро на землю и вытерев руки о передник, уперлась ими в бока. - Что бездельник, какими судьбами в наших краях?

- Чего ты так сразу то, Петровна! Не бездельник я, а свободно мыслящий человек, на вольных хлебах.

- Ну - ну, отчего хлеба твои рваные то такие, да потрепанные? - Петровна окинула взглядом старика.

- А для кого мне наряжаться то, вот еще! - Бо - бо обиженно поджал губы и сложил руки в карманы своих прохудившихся штанов.

- Ладно, не серчай, скажи лучше, как жизнь твоя, где нынче обитаешь? - женщина примирительно протянула старику помятую пачку папирос.

Бо - бо заулыбался и по - детски неловко вытащил папироску, подмяв конец, засунул ее в рот. Петровна чиркнула спичкой, прикурила себе и протянула спичку старику.

- Да что то последнее время сердечко шалит, то разбегается, то еле еле его слышно. Иной раз просыпаюсь по ночам в поту, кажется все - и не дышу я вовсе, и сердце притихло.

- Возраст у тебя, Бо - бо, чай не мальчишка уже, у нас вон, давеча Сергеевы оба померли, в один день. Бок о бок прожили без малого 60 лет! Земля им пухом. - Женщина наскоро перекрестилась, бросив взгляд на серое небо. - Мирные были, работящие, твоих родителей знали, работали вместе. Как дети твои? Видела их по весне, совсем обрусели, да и дом пришел в упадок, не ведут хозяйство, одно время шум гам стоял, сейчас тихо все.

Бо - бо набрал полный рот дыма и выпустил стройным рядом стайку колец, задумчиво посмотрел вдоль дороги, откуда пришел и севшим голосом ответил:

- Заходил к ним, как не зайти то. А что дети, никакой связи у нас не осталось, не виделись уже больше тридцати лет, от чужих людей узнаю о них. Постоял во дворе, заглянул в окна, а постучаться так и не решился. Они и фамилию и отчество сменили, никто теперь я им. С Каей то я одно время хоть редкими письмами перебрасывался, а со старшим сыном и того хуже - помню его семилетним, только - только в школу пошел. Эх, да что уж там, сам виноват. Живы они, внуками обзавелись, и на том хорошо.

- И что ж, не серчаешь на них совсем? Не по родственному они с тобой обошлись, жестоко. Оставили на улице, выгнали из дома родного.

- Нет, по делом мне было. После смерти Валечки, не смог я хозяйство в руках держать, чуть все не пропил, про детей забыл, с работы выгнали.

Лицо Бо - бо помрачнело, он докурил и бросил окурок под ноги, растоптав пяткой.

- Как же ты теперь, чем на жизнь зарабатываешь, где дом твой? - Петровна достала вторую папиросу, и не предлагая старику, закурила сама.

- Да так, то тут то там, как есть - гражданин планеты. Много что произошло, Петровна, ох много. И хорошо было, и тяжко, пережил такое, о чем и вспоминать тошно. Работаю где придется, живу где люди добрые разрешат. Привык я один одинешенек быть. Тоскливо иногда бывает, по простому семейному счастью скучаю, да вот только кому я нужен, старый, больной, без гроша в кармане. Приехал вот, на родину потянуло, предчувствие у меня нехорошее.

- Эх, ну хоть мы повидались, передать твоим то, что заезжал?

- Нет, ни к чему это, замолви доброе словечко за меня, если к месту придется, пусть внукам не только худая молва обо мне дойдет.

- Ладно, бывай Борис Бодьянович, здоровья тебе, иди с богом!

- И тебе Иванка Петровна не хворать, кто знает, может свидимся еще.

 

Бо - бо покрепче затянул пояс на штанах и закутался в мешковатый пиджак. Не спеша пошел вдоль дороги, понуро опустив плечи и смотря под ноги. Холодный пыльный воздух наполнял легкие. На душе было тяжко, грудь сдавливало особенно сильно, шагать стало не вмоготу, дыхание сбилось. Старик хотел перевесить сумку на другое плечо, но левая рука вдруг перестала слушаться. Он остановился и тут жгучая боль парализовала левый бок, начиная с груди. Бо - бо не устоял на ногах и рухнул на грязную обочину.

 

В белоснежном кабинете воздух был пропитан цветочным ароматом, яркие акценты кораллового цвета, то тут, то там отмеченные в виде диванных подушек или чашек на столе, радовали глаз. Именно это место доктор Вишневская любила больше всего. Здесь она правила балом и была полноправной владелицей. В свои тридцать с небольшим, доктор была единственной женщиной из всего научного совета, работающего под личным руководством министра здравоохранения. Получив ученую степень полгода назад, она переехала в столицу уже окончательно, ничуть не сомневаясь в своем выборе. Будучи свободной от семейных уз, Вишневская, впрочем, не страдала от одиночества. Ее живой ум и острый язычок привлекал достойных поклонников, но сердце и душа доктора целиком принадлежала медицине.

 

Новенькое здание в 42 этажа, сданное в эксплуатацию официально месяц назад, полностью принадлежало крупнейшей фармацевтической корпорации. Она частично финансировалась государством, но львиная доля средств поступала от некого частного инвестора, которого никто из медперсонала лично не видел. Медицинский центр был построен в рамках новой программы лечения и реабилитации больных.  Программа разработана более десяти лет назад, но была одобрена и запущена лишь в этом году.

 

Министерство здравоохранения, совместно с научным советом, в который и входила Вишневская, разработали уникальную и подробнейшую инструкцию, которую неофициально прозвали в своих кругах Источником. Главным и основным отличием их центра была особая методика лечения больных, согласно которой обеспечивался не только высокопрофессиональный уход, но и забота об эмоциональном здоровье каждого пациента. Согласно инструкции, каждый сотрудник обязан создавать максимально комфортные условия для больного, и не было никакой разницы, сколько лет, и к какому социальному кругу он относится.



Арина Кот

Отредактировано: 16.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться