Мы (не) созданы друг для друга

Глава 4. Маша

Не обращаю внимания, на то, что кричит Леша.

Обнимаю крепче Матвея и ускоряю шаг. Нужно поскорее уйти. Подальше от него.

Когда же черная полоса закончится и начнется белая?

Чувствую, что руки начинают неметь. Братик уже достаточно крупный, тяжело его нести долго на руках. Но выбора нет.

-Егорова, - доносится позади.

А я не отвечаю. Иду дальше. Не хочу с ним разговаривать. Он в прошлом. И я сама виновата.

Да. Я виновата. Может мне и нужно ответить за это. Но самой. Без мелкого. Он не должен отвечать за мои поступки. А я не знаю, что у Мотылькова в голове, поэтому нужно уберечь брата от него.

-Маня, а этот мальчик плохой? – спрашивает Матвей.

А у меня сердце замирает. Я не знаю, что ответить. Когда-то был хороший, а потом.. Я плохо поступила, и познала его темную сторону.

-Не думай об этом, - отвечаю. – Ты же знаешь, я не позволю тебя обидеть.

Решаюсь, что моим рукам нужно отдохнуть. Выбор безопасного места пал на круглосуточный магазин. Денег осталось не так много, но на сок мелкому хватит.

Пока блуждали по помещению, замечаю, что Леша отстал от нас. Поэтому с облегчением иду к кассе и оплачиваю покупку.

Матвея теперь просто держу за руку.

Когда выходим, готова снова впасть в панику. Потому что у скамейки стоял Мотыльков.

Мы сталкиваемся взглядами. В его голубых глазах сверкают подозрительные искры. Я замечаю, что он подстригся. В школе его волосы были длиннее. Но и так ему очень идет. Небольшие кудряшки проявляются. Не скрыть ему, что он родился кудрявым. Я-то знаю, что он с девства ненавидит свои кудри. Хоть всем и говорит, что это его гордость.

Снова беру Матвея на руки. Прохожу мимо Леши. Ему же должно когда-нибудь надоесть играть в догонялки. Да и не будет же он устраивать разборки при ребенке. Правильно, ведь?

Но я ошиблась.

Потому что как только прохожу мимо него, он хватает меня за локоть. И тянет на себя. Не сильно. По-прежнему могу держать мелкого. Но пойди дальше не могу. Он не позволяет.

-Что тебе нужно? – спрашиваю. Смотрю прямо в глаза. Нельзя показывать страх.

Он молчит некоторое время. Изучает внимательно меня и малого. Держит губы в наглой улыбке.

Раздражает. Если бы не Матвей, давно бы врезала ему.

-Мне просто интересно, откуда у тебя ребенок, - наконец-то выдает. – В такое время еще с ним гуляешь. Режим ему портишь. Не стыдно, Егорова?

Чуть не задыхаюсь от такой наглости. Не стыдно? Это мне должно быть стыдно, что я брата спасти пытаюсь? Что мне некуда пойти? Что если бы не я, то не известно был ли он сейчас живой. Ведь именно я покупала ему детские смеси, меняла подгузники, лечила его, когда он болел.

И мне должно быть стыдно?

Глаза противно щиплет. Но я не должна показывать слез. Не при нем.

Прикусываю щеку. Мне всегда это помогает.

Я понимаю, что Леша не знает подробности моей жизни. Я сама создала себя такой авторитет. Значит, сама виновата, что он обо мне такого мнения.

-Мы не можем домой пойти, - выдает меня брать.

-Выгнали что ли?

Вижу, что мелкий хочет что-то ответить. Поэтому я перебиваю его, спасая ситуацию.

-Родители уехали в другой город. К бабушке по маминой линии. А я и Матвей гуляли в это время. Ключи они забрали. Мои в квартире. Приедут завтра.

Говорю, что первое пришло в голову. Но не понимаю, зачем отчитываюсь ему. Так же ставлю пунктик у себя голове, что нужно поговорить с братом, что можно говорить чужим, а что нельзя.

Хотя обычно он у меня сообразительный. Никогда не выдавал семейные тайны. Почему сейчас решил открыться остается загадкой до меня.

Леша о чем-то думает, продолжая держать меня.

-Узнал, что хотел? Теперь отпусти меня.

Но парень не отпускает. Прожигает взглядом. А потом хмурится. Как будто подумал о чем-то противном.

-Я так понимаю, что переночевать вам негде?

Отрицательно мотаю головой. До сих пор не понимаю, зачем оправдываюсь перед ним.

Подруг у меня нет. А из парней… Ну я могла бы у пары мальчиков попросить помощи. Но для них у меня образ, из которого нельзя выходить. Наврать им тоже можно, но мелкий сдаст. Да и добраться нужно как-то до них. Автобусы не ходят. Телефона и карты нет.

-Пошли, - говорит Леша и тянет меня в другую сторону.

Иду за ним, пытаюсь вырваться. Но, конечно же, он сильнее меня. Еще и Марат не дает возможности использовать половину силы.

-Куда?

-Ко мне. У меня переночуете, - отвечает раздраженно.

-Чего? Мотыльков совсем крыша поехала?

Он все так же идет прямо. Не ослабляет охват. Не смотрит в нашу сторону.

-Егорова, думай не о себе. Хочешь, чтобы ребенок целую ночь по улицам шлялся? Хороших ты ему воспоминаний хочешь подарить видимо.

Ну почему он единственный, чьи слова меня могут задеть? Почему каждое его слово в мою сторону пускает острый кинжал и попадает прямо в мое сердце? Почему я до сих пор так реагирую на него? Столько же времени прошло.

Ненавижу его. Хоть он ничего и не сделал, но я его ненавижу.

Я знаю, какой будет исход. Он в любом случае меня затащит к себе домой. Либо силой, либо манипуляцией.

Ведь он всегда добивается своего. Идет до конца.

А еще я злюсь на себя. Продумала про спортивные костюмы вместо пижамы, но не продумала, куда идти в такой ситуации.

Бедный Матвей. Не повезло ему с сестрами. Одна свалила, вторая позаботиться не может.

В итоге я сдаюсь. Решаю, что лучше сейчас думать о брате. Чтобы он поспал хотя бы на диване. Или что решит выделить для ночлега Леша. Пусть мелкий отдохнет.

А я разберусь с Мотыльковым позже. Без присутствия малого.

Мы идем в тишине. Когда Леша понял, что я больше не вырываюсь он ослабил охват, и чуть сократил шаг. Теперь мне не приходится идти вприпрыжку.

Зайдя в старую пятиэтажку, проходим два этажа, а на третьем останавливаемся. Он открывает дверь и пропускает нас вперед. Захожу. Не забыв при этом гордо поднять нос. Не хочу, чтобы он думал, что я бы без него не справилась. Нужно показать, что я гордая. Зачем? Не знаю.