Мы (не) твои

Глава 2

Глава 2

И вдруг, абсолютно точно и ясно до меня дошло!

Память на быстрой перемотке вернула мне душераздирающий момент их поцелуя. Я, сидя сейчас в Леркиной машине, ослепла от догадки: женщина, вцепившаяся страстным поцелуем в моего мужа, втягивая в себя его губы – посмотрела мне в глаза. Она знала, что я смотрю на них и хорошо спланировала этот момент. Точным, хорошо продуманным выстрелом своих глаз как из арбалета убила все мои сомнения.

Она – любовница моего мужа и сейчас застолбила территорию. Рыжая давала мне понять : они с моим мужем встречаются чёрт знает сколько времени. Она давно готовила эту встречу, сегодня выкатила меморандум с объявлением войны.

Заявила мне лично свои права на моё, объявила войну. Я ещё раз крутила и прокручивала этот кадр в памяти, её взгляд, её уверенные ласки, весёлый, задорный смех, запрокинутая в абсолютном подчинении своему мужчине голова.

Я переживала её взгляд снова и снова. Безжалостно-смертельный. Не как выстрел, а, скорее, как медленное удушение. Сначала она нащупала на мне мою самую уязвимую точку, ползла по моему лицу глазами объятиями питона сжимая мне сердце. А потом канонадой впрыснула мне миллион ядовитых капель в кровь, навсегда убив веру в любовь.

Профессиональная, жестокая гадюка. Она точно знала что делала. Продумала всё заранее и поймала меня, наивную дуру, на простоте душевной – на вере.

Всеми способами Рыжая доказывала, что эти ласки для неё обычное дело… Не отнять, она подтянула все пушки к нападению. На ней была дорогая, стильная одежда. Невероятно шикарные сапоги на хищной шпильке. Тщательно прокрашенные, блестящие, огненной волной ниспадающие волосы. Элегантная, смелая, как Прима балерина на сцене.

И я – в строгой, скучной офисной одежде, в плаще, подвязанном пояском и совершенно не по погоде одетых туфельках. Жена Михаила, очень богатого красивого и перспективного в финансовых кругах умнички, (то есть я), проиграла любовнице собственного мужа по всем фронтам. У неё цветы, его поцелуй и вечер. У меня картина маслом на все времена под названием “Измена”!

Я очнулась, меня трясла Лерка:

– Лен, Лен, ну скажи хоть слово!

– А?

– Фу, блин, ды ты перепугала меня. Я думала тебя инсульт накрыл. Сидишь серая, не дышишь. А ну, улыбнись!

– Зачем?

– Улыбнись, кому сказала! Я слышала, при инсульте люди улыбнуться не могут.

Я чувствовала, как у меня вспотели ладони, автоматически потёрла их о плащ:

– Лера, она специально это сделала,– беспомощно уставилась на подругу, заглядывая ей в глаза, ища поддержки. Лерка мельком бросила на меня взгляд, смотрела на дорогу:

– Козла твоего увела? Никто не сомневается. За козла пардон.

– Она специально Мишу поцеловала.

– Как это – специально. Я бы тоже мужика поцеловала на дороге с цветами. Красавчик, ждёт меня, не боится, что ему тачку помнут на перекрёстке.

– Вот именно, Лера. Как ты не поймёшь. Эта женщина специально заставила Мишу поставить машину так, чтоб я их заметила.

– Ну, положим, машину заметила я, а не ты…

– Она смотрела мне в глаза, когда целовала Михаила. Она специально смотрела на меня, объявляя войну.

– Офигеть, – голос Лерки уже не был таким уверенным:– Бедненькая моя, как же ты это пережила.

Я медленно опустила голову, у меня побелело перед глазами, я еле прошептала:

– Это как же она ему вскружила голову, что он встал прямо на выходе перед ступенями в час окончания моей работы. Он не подумал, что я увижу его?

– Твой мужик в это время другим местом думал.

Лерка уверенно вела машину, мы потихоньку пробивались сквозь пробку. Вернее стояли, дёргаясь на пол колеса вперёд на каждом светофоре.

– Лера, признай, она красивая.

– Перестань, мать. Ты тоже красивая.

– В сравнении с ней я сегодня проиграла.

– Хочешь заклевать себя, Лена? Чушь несёшь. Раз, говоришь, она планировала этот спектакль, прикинь, как она к нему готовилась. Кстати, неизвестно, её ли это шмотки на ней. Я в отличии от тебя внимательно её пальто рассмотрела. Талия не на месте. Может, она пальтишко с подруги сняла.

Я невесело улыбнулась. Догадывалась, моя верная подруга пытается меня поддержать всеми силами. И всё же моя соперница постаралась. Интересно, она всегда была рыжая или сейчас нацепила имидж поярче, чтоб хорошенько оттеснить меня на контрасте.

– Она такая яркая, – я не унималась, всё возвращалась и возвращалась к образу разлучницы.

– Ага, как морковка на мокром асфальте, – Лерка бибикнули зазевавшегося пешеходу, буркнула:– Вот, ещё один парнокопытный под колёса лезет.

– Лер, ты видела, как Миша на неё смотрел.

– Мать, прошу тебя, ну хватит. Как он на неё смотрел, не видела, а вот как глазами зыркал, когда ему водилы средний палец показывали, заметила. Он же полосу перегородил,( дальше из Лерки высыпался непереводимый поток брани). Всё, больше не буду извиняться. – Лера повернулась ко мне, дохнула жевачкой в лицо: – Твой муж Чудак на букву “М” с большой буквы.

Я отвернулась к окну, разболелась голова, меня знобило. Тонкой ниточкой натянуло струны в душе. С детства помню это ощущение, когда на колготках была дыра и тугая нитка врезалась, саднила большой палец, постепенно пилила кожу, доставляя тонкую бритвенную боль. Помню, воспитательница сняла с меня колготки, а там пальчик багрово-синий.

Вот и с душой у меня так сейчас.Теперь я знала, что чувствует любая из нас, когда у неё отнимали половину сердца. Память мучительно подкидывал картинку за картинкой, вспомнилось, как мы однажды утром ели засохший кусок пиццы, откусывая одновременно с разных сторон и соприкасаясь носами. Как дважды Миша слизывал варенье с моих губ, когда мы ели сырники у мамы на террасе. Как он хватал меня на руки в ванне, в нетерпении раздвигая мои бёдра, пока нёс к кровати. Холодным ушатом воды по спине пронеслась мысль: теперь он её с таким же нетерпением несёт в постель?