Мы (не) твои

Глава 3

Глава 3

Лерка по хозяйски возилась на кухне, резала колбасу, готовила нехитрый салат.

Первой пришла Яна. Кругленькая, бойкая хохотушка с чёрным каре была нам с Лерой полной противоположностью. Лера и я высокие, светловолосые, худенькие и медлительные (звонкие и прозрачные) с легкой руки Янки. Ко всему прочему именно Янка была среди нас полной пофигисткой, может быть ещё и потому, что физически могла уложить на лопатки любого обидчика.

Мастер спорта по тайскому боксу, Янка меньше всего заботилась о том, кто что про неё подумает. Зато, не было на свете подруги более верной и душевно-заботливой (не считая остальной нашей троицы). Вот и сейчас ей хотелось во всём разобраться:

– Лен, а Лен, может всё и не так, как ты думаешь.

– Так, так, – вместо меня ответила Лера,: – Не лезь к ней сейчас, Яна. Видишь, плохо человеку.

Девчонки перебрасывались фразами, как шариками для пинг-понга, пытались отвлечь меня, я слушала их, а слёзы лились сами собой. Обычно подруги забавляли, веселили нашу компанию. Я всегда удивлялась смачному сарказму, с которым на “ты” в своей дружбе были Янка с Лерой. Но сегодня они подбешивали меня. Потому, что я не хотела верить в мою беду, а у них такие лица…

Как теперь дальше жить то.

Сказать, “как прежде” – не получится. Я уже месяц вижу, что с Михаилом происходит неладное. Чтоб перестать думать об одном и том же, пошла в ванну умыться холодной водой. От горючих слёз распух нос, губы, разболелась голова.

Вернулась в комнату, Лера расставляла тарелки, Янка шепнула негромко:

– Ленуся, я пельмени нашла у тебя, сварила, хорошо? Ты сама научилась лепить такую красоту?

– Это мама передала. Своему ненаглядному Мишеньке, он их обожает.

– Вот дурак. Таких пельменей лишился.

Яна подчищала сырную тарелку с одного бока, не унималась:

– Я вот тоже за своим посматриваю. Как подумаю, что гад налево смотрит так убила бы.

– Янка, что ты несёшь. Лена замужем, а у тебя каждый месяц новый.

– Вот не надо мне наступать на больной мозоль. Я ещё на Леночкиной свадьбе сказала, что мне её Мишка не нравится.

– Кто тебя спрашивал.

– А чё за них замуж выходить. Ты же видишь, Лерочка, они что замужем, что нет кобели и есть кобели.

– Яна, твою мать! Ну вот не ко времени ты сегодня философствуешь.

– Ой, молчу, молчу. Лерка, ну а ты, замуж не передумала выходить? В свете новых событий, может одумаешься?

– Я среди вас самая старая. Куда мне ждать, 27 уже. – Лера вздохнула.

– Так ты что, Лер, не по любви, что ли идёшь?

Ясные голубые глаза Леры уставились на Яну, потемнели:

– Я тебя сейчас задушу!

Я вполуха слушала перепалку подруг, они всегда так. Только сегодня мне было не до них. Слёзы стояли в горле.

Раздался звонок, я вздрогнула.

– Ну, чего ты, это Галя пришла, – Лера потрепала меня по плечу.

Яна возилась у двери, никак не могла с ним справиться, звонок трезвонил, разрывался раненой вороной:

– Блин, в какую сторону открывается? А вот, всё. Привет.

В коридор влетела запыхавшаяся Галя.

– Тебя только за смертью посылать! ‐ набросилась на неё Лера.

– Ой, не говори, ‐ согласилась Галя.

Подошла ко мне, обняла, поцеловала по-матерински, в маковку, выпалила:

– За смертью ходила, смерть и принесла.

Лера покосилась на её громоздкий пакет недоверчиво спросила:

– Ты ружьё купила?

– Ой, не дрейфь, Валерия! Лена в беде, мы её спасаем. Лучшее спасение это месть и нападение в одном лице. Вернее, в одно рыло.

– Да что с тобой! – кажется, Лера разозлилась.

– Тихо, тихо. Говоришь, та падла на шее у Мишки рыжая была?

– Да! – я первый раз за сегодня подала голос:– Девочки, я пару дней назад убирала Мишин пиджак, а сзади на плече волосину нашла. Рыжую, длинную, блестящую. Струсила, так и не спросила что это.

А сегодня…

Я заревела. В голос. Так, как плачут маленькие дети, когда им очень больно и обидно. А ещё так плачут безнадёжно обиженные девушки. Такие, как я сегодня:

— А ещё я ему позвонила, а он сказал , что на работе. А сам с нею, я его видела. Мы с Лерой их видели.

– Да погоди ты реветь – Галя глазами требовала поддержку у девочек:.– Точно ты не знаешь что случилось, поговоришь с мужем, всё выяснишь.

– Что там выяснять. Она в губы его целовала. – я вспылила, выкрикнула, у меня аж голос сорвался на фальцет.

– Подумаешь. Может, она ему сестра. Двоюродная. Говорят между родственниками такое бывает.

– Сама веришь, чего говоришь? – Янка стянула последний кусок сыра, отвалилась на спинку кресла: – Лен, ты не расстраивайся. Всё образуется.

– Может и образуется. А пока,... – Галина огляделась: – Лера, неси большое блюдо. Мы сейчас кое кого уроем!

– Галь, что ты такое говоришь?

Галка никого не слушала тараторила:

– Я позвонила в клуб обманутых жён. Спросила: что посоветуют, – Галка маякнула девчатам, меня поманила: – Смотрите. Вот торт.

Галя что то поправила на столе, потянулась снова за пакетом. Достала оттуда рыжее кубло. Да это парик!

Галка храбро водрузила огненно рыжий парик на торте, получилось, что то похожее на голову. Рыжую голову.

Она пододвинула ко мне это сооружение:

– Хочешь, плюнь туда, хочешь, изваляй эту рыжую сучку в креме!

Я замотала головой.

– Вот то то и оно, Лена. Тебя как плевок на асфальте растоптали. А ты?

Я смотрела то на Галю, то на парик.

– А давайте я! – Янка со всего маху засадила кулаком в центр парика, вбив его в кремовую кашу:

– Это тебе за подругу, рыжая ведьма!

Я прыснула, слёзы смешались со смехом, я отвернулась от торта. Искала салфетку, чтоб стереть с лицы слёзы не то от смеха, не то от горя. Пыталась вдохнуть глядя на перемазанное кремом рыжее кубло, воздух застревал в горле, я выдавливала из себя слова по капле: