мы (не)умерли?

...

Два ангела.

Он, она – два ангела небесных

Что ниспали много позже сатаны

От того и в сумерках беззвездных

Дни свои влачить обречены…

Они летели в бесконечности над огромной выжженной пустыней. Солнце, теплое солнце было скрыто от глаз непроницаемой серой пеленой – только каким-то внутренним чувством можно было угадать его положение над горизонтом. Это не всегда так: обычно оно видно в зените – оно теплое, неопределенной формы, но светлое – оно освещает если и не сам мир, но души живущих самим фактом своего существования. А еще, когда ветер уносит тяжелые тучи, долгими ночами можно видеть даже луну и звезды. Луна была такая красивая: темно-красная, она царила над пустыней в окружении звезд. Когда-то, если верить древним поэтам, их было больше, но своя память подводила, и казалось, что всегда так: крохотные угольки рассыпаны по небу не самой щедрой рукой.

Они летели вместе, и их крылья соприкасались при каждом замахе. И не было уже времени, как и не было уже ничего кроме этой бескрайней пустоты. А они уже давно запутались, извне или же изнутри, из их душ эта пустыня.

Они просто летели вдвоем, потому что в одиночку лететь было слишком тяжело.

Они летели, и их крылья истлевали от этого бесконечного полета. Их одежды обветшали и свисали лохмотьями с их худых плеч. Их волосы покрылись пылью, и уже вместо одежд скрывали наготу их тел.

Их было двое.

Два давным-давно покинувших небеса ангела, которые так и не смогли найти дорогу назад.

***

Дверь в лабораторию с легким скрипом открылась. Холодные светло-серые стены, белая мебель. И словно маленький кусочек рая - куст розы в цветочном горшке. Рядом мужчина в белом халате, накинутом поверх темных брюк и водолазки. Выский, с непослушными каштановыми волосами, обрамляющими бледное вытянутое лицо. Теплые карие глаза цвета черного чая прячутся за очками с тонкой металлической оправой. Темно зеленые листья розового куста, усыпанныого нераскрытыми бутонами колючими ветками - это как-то не очень хорошо сочеталось со стерильной холодностью этого места. Впрочем, строгий костюм и начищенные до блеска ботинки вошедшего тоже не совсем идеально сочетались с этим островком природы.

-Привет, как ты?

-Все так же.А ты?

-Да норм вроде. Кручусь как не знаю кто. Сам знаешь.

-А...

-Тебе привет передала.

Запечатанный конверт очутился в руках у мужчины в лабораторном халате. Изящные руки, чистые пальцы. Очки на высокой переносице.

-Она ведь ничего не знает?

-Я ей не говорил.

-И не надо.

Его приятель, тот самый, что в строгом костюме, провел тыльной стороной пальцев по нераскрытому бутону.

-Ее любимые.

Лаборант достал из кармана халата две ампулы с опалесцирующей жидкостью и запечатанный шприц. Разломил кончик одной из них. И неровным стеклянным краем порезал себе палец. Темная капля крови попала в раствор, он резко помутнел, но через мгновенье стал прозрачным как слеза. И уже эту жидкость он аккуратно собрал иглой из ампулы.

-Сейчас будет интересное.

В основании нераскрытого бутона он ввел содержимое шприца. Ничего не произошло.

-Смотри, - повинуясь движению руки, бутон раскрылся. И развернулся в сторону человека в лабораторном халате.

-На, держи, - он отдал оставшуюся ампулу своему приятелю. - Не знаю, что мы тут создали, но пока оно ведет себя как идеальный симбиот. Вне зависимости от изначальной видовой принадлежности. Достаточно добавить несколько капель крови.

Ученый, а ведь это был явно он, с нежностью погладил нераскрывшийся бутон.

-Ее любимые. Завта зацветут.