Мы невозможны...

14

            Вера Андреевна внимательно смотрела на меня. Мне даже показалось, что я услышала тяжелый вздох сожаления. Но тут же поняла, как я ошибалась.

 – Мне плевать, – голос хозяйки звучал ровно, без каких-либо эмоций.

            Шуша, словно почуяв что-то неладное, вылезла из-под дивана и забралась ко мне на руки. Привстав на задних лапках, передними коснулась кончиков волос и так преданно заглянула в глаза, что сердце мое сжалось…

            И я не выдержала. Разревелась. Тихо скуля, как собака, побитая этой жизнью и столкнувшаяся с жестокостью людей.

            Вера Андреевна молчала. Видимо, не ожидала такой реакции на стресс, а потому на время забылась и выпала из образа жесткой женщины. Наконец, ее голос донесся до меня, словно сквозь какую-то мембрану:

 – Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

            Я помотала головой и зарыдала еще сильнее. Странно, ведь больше всего на свете не любила плакать. Особенно на людях. Показывать свою слабость и выглядеть жалко…

 – Немного, – над моим ухом раздался мужской рык.

            А после я увидела Тимура, который опустился передо мной на корточки, и положил руки на диван по обе стороны от меня.

 – Не плачь, – как-то тихо и так успокаивающе сказал он. – Это же не конец света.

            Шуша притихла, уставившись на него недобрым взглядом. Изучала, шевеля ушами, как локаторами. В моей голове даже на мгновение мелькнула мысль о том, что я с удовольствием глянула бы, как она его грызет. А он вопит.

            Представив эту картину, едва не прыснула от смеха. Вместо этого икнула – реакция на слезы. Странная, но стабильная.

 – Какое милое создание, – в голосе Тимура слышалось умиление.

            Он протянул руку, чтобы погладить зверька и…

 – Стой! Не делай этого! – завопила я, заметив, как выгнулась спинка шуши.

            Но было поздно… Эта паразитка уже сделала свое дело…

 – Это что? – отшатнулся Тимур, плюхаясь задницей на ковер, и ошарашено уставился на меня, стирая с лица влагу.

            А я лишь сидела и смеялась. Да какой там – смеялась… Я ржала как лошадь, понимая, что мой зверек только что отомстил Тимуру за все мои страдания.

 – Защитный механизм такой у шушек, – давясь хохотом едва выговорила я.

 – Она на меня поссала? – еще больше удивился Тим.

 – Можно и так сказать, – я кивнула. – Нечего было лапы к ней тянуть.

 – Охренеть…

            Подняв глаза, я посмотрела на Веру Андреевну, которая, сидя в кресле, пыталась сохранить невозмутимый вид. Но по глазам было видно, что женщина едва сдерживает смех.

 – Но как? Как она так..? – продолжал бормотать Тим. – Встала и…

 – Замолчи, умоляю, – пытаясь отдышаться выдавила из себя. – Меня сейчас как хомячка от смеха разорвет!

            Шуша сидела на моих коленях и воинственно смотрела на Тимура. Наблюдала.

 – Пойди-ка ты, умойся, друг мой, – едва перевела дух я. – И больше не суйся к ней, она тебя невзлюбила. Хоть в чем-то со своей хозяйкой солидарна.

 – Да, наверное, ты права, – кивнул Тим и поднялся с пола.

            Осознав, что лучше момента нет, я перехватила Фетку и отнесла в клетку. Маленькие лапки тут же потянулись к щеколде.

 – Нет, красотка, ты уже нагулялась, – строго сказала я. – Посиди тут и подумай над своим безобразным поведением. Приличные шиншиллы себя так не ведут.

 – А я ведь хотела ее погладить, – пробормотала Вера Андреевна. – Хорошо, что передумала…

 – Шушки классные, – повернулась я к ней. – Только немного истерички. В местах, где они обитают, много угроз. Поэтому их природа наделила мощными зубами, способностью стрелять… эм… В общем, вот той самой, которую она только что продемонстрировала на Тимуре. А еще их невозможно поймать, если они не хотят. Уцепишься вроде, а она как масло сквозь пальцы утекает, оставляя в твоих руках лишь клочья пуха. Сбрасывают шерсть, так сказать. В общем, забавные зверьки, но не рекомендую держать такое чудо у себя.

 – Почему? – в глазах хозяйки читался интерес.

 – Нервы стальные должны быть, – пояснила я. – Нужно отдавать себе отчет, что завести шушу – равно попрощаться со сном, с личной жизнью, с тишиной и покоем. Этот зверек будет требовать постоянного внимания к собственной персоне и если, упаси господь, его не дополучит… Будет мстить.

 – Жесть… – прошептала Вера Андреевна.

 – Охренеть просто, – вернулся в комнату Тимур. – Я эту дрянь в свой дом не повезу.

 – Ты вообще каким боком к моей шиншилле? – тут же обозлилась я.

 – Вещи собирай. И ищи куда ее пристроить, – ответил он.

            Приподняла бровь и внимательно посмотрела на мужчину. Интересно, что он возомнил? С чего вдруг решил, что я куда-то поеду, да еще и с ним?

 – Знаешь, я лучше на помойку в коробочку, – выплюнула я, – чем позволю тебе собой командовать!

 – Это можно считать условием? – парировал он. – Хорошо, я позвоню и попрошу прислугу обустроить тебе помойку на территории особняка. Коробочку какую предпочитаешь? Побольше? С комфортом, может? А может класса люкс?

 – Самоуверенный придурок, – мрачно проговорила я.

 – Упрямая дура, – не остался в долгу Тим.

 – Я вам не мешаю? – подала голос Вера Андреевна.

 – Нет! – рявкнули мы в унисон.

            Я поискала глазами что-то, чем можно было зафиксировать щеколду, чтобы шуша вновь не обрела свободу и не напроказничала еще больше, чем уже успела.

 – Мне нужно подумать, – ответила я Тимуру на его невысказанный вопрос.

            А он явно читался. Мужчина словно пытался угадать, соглашусь ли я на его такое странное предложение, в которое, как оказалось, включен и переезд.

            Взглянула на хозяйку квартиры с мольбой в глазах, но та лишь покачала головой.

            Ясно-понятно… Соглашусь, куда деваться… Не на помойку же, действительно, идти.