Мы невозможны

Глава 10

Войдя в холл банка, я стала озираться по сторонам. Он впечатлял: высоченные потолки, огромные своды украшались красивыми хрустальными люстрами, здоровенные окна и мраморные полы – здание больше напоминало какое–то правительственное учреждение, нежели финансовое.

Ко мне тут же подошёл какой-то мужчина в строгом костюме и по-немецки спросил,  какую услугу я желаю получить.

– Нет-нет! – я замотала головой. – Я пришла к Николасу Вольф.

– А кем вы ему приходитесь?

– Невестой.

– А-а-а… следуйте за мной, – он указал рукой, в каком направлении нужно двигаться, пропуская меня вперёд через огромную стеклянную дверь.

Мы прошли по широким коридорам, украшенным большим рамками с интересными фото, и вошли в приёмную офиса Николаса, где сидела секретарь – типичная немка с квадратной челюстью и телосложением пловчихи.

Приёмная оказалась большой и просторной, с красивым аквариумом и плавающими в нём рыбками всех видов. Везде стояли кожаные диваны и стеклянные журнальные столики. Углы украшали красивые зелёные растения в кадках. Отсюда можно было войти в одну из четырёх дверей, на каждой из которых весели таблички с именами. На второй слева я увидела имя Николаса.

Мужчина, который привёл меня сюда, отрапортовал секретарше о  гостя, и та недоверчиво оглядела мою фигуру, но кивнула в знак того, что поняла.

– Ждите, – коротко сказала она, когда мужчина ушёл, с уважением слегка поклонившись мне на прощание.

Я опустилась на диван и взяла в руки журнал.

– Клара! – раздался недовольный женский голос в селекторе, который показался мне очень знаком. – Где мой кофе?!

– Ох, сейчас фрау! – засуетилась девушка, но сделать ничего не успела, так как обладательница недовольного голоса вышла из кабинета.

– Ещё раз ты опоздаешь хоть на минуту – и считай, что уволена! – Анна в своём репертуаре, голос принадлежал именно ей.

Девушка виновато опустила глаза, стараясь не смотреть на начальницу. Анна хотела обратно вернуться в свой кабинет, но её взгляд упал на диван, на котором со спокойным видом сидела я.

– Ты что здесь делаешь? – зло спросила она.

– Тебе не всё ли равно? – язвительно бросила ей, так как мне уже порядком надоели тон и манера поведения этой стервы.

Анна фыркнула и, что-то недовольно прошептав на немецком, скрылась в своём кабинете. Я прислушалась, но так и не поняла её слов.

– Что она сказала? – спросила я секретаря.

Девушка покраснела, но всё же перевела:

– Что-то вроде «собака женского рода и без кожи», – секретарь опустила глаза, как бы извиняясь за начальницу.

Облезлая сука, значит. Ясно. Я довольно улыбнулась. Пусть беситься дальше! Тем более что с минуту на минуту выйдет Николас. Так и случилось, при этом он буквально сиял от счастья.

– Так приятно, когда тебя ждут! – он галантно помог мне подняться с дивана.

– Ты освободился? – спросила я, оглянувшись на секретаря.

– Да, и полностью в твоём распоряжении. У меня есть идея!

– Выкладывай!

Сумочка тут же оказалась в моих руках, и мы, держась за руки, направились к выходу.

– Как тебе парк аттракционов?

Я удивлённо посмотрела на него:

– Карусели?

– Ага! – улыбнулся Николас.

– Это чудесная идея! Сто лет не была в парке! – настроение мигом поднялось, и я даже забыла про неприятную ситуацию с Андресом. – Последний раз лет так пятнадцать назад.

– Ну вот и супер!

За всё моё детство я была в парке всего несколько раз. Первый раз – на своё десятилетие. Это был чудесный праздник. Я, мама, папа и Сергей катались на каруселях. Брат даже выиграл для меня игрушку в тире. Он уже тогда мечтал стать военным моряком. Отец им гордился, а мама была немного взволнована тем, что не будет подолгу видеть сына, хотя до его службы оставалось ещё два года. Всё было хорошо – семейная идиллия. Но именно после этого счастливого периода в семье и стали появляться проблемы: мать с отцом стали ссориться. Сначала тихо, чтобы мы с братом ничего не слышали, потом громче, а потом и вовсе перестали стесняться в выражениях. Сергей стал чаще уходить из дома, не вынося ругани и взаимных претензий. А через два года был призван в армию, оставив меня на съедение волков.

Два года я старалась быть громоотводом и пыталась сохранить те крохи счастья семьи, что ещё остались. Но даже через два года, когда брат вернулся из армии, ничего не изменилось. Он, посмотрев на этот беспредел, объявил, что службу оставлять не намерен, снова собрал вещи и уехал в первое плаванье. К тому времени я стала замечать, что мать постоянно забывает некоторые вещи, даты. Однажды встретила её на улице возле булочной и поняла, что она неузнаваема: она стояла опустошённая и отрешённая, и когда я, пару раз её окликнув и не получив ответа, подошла к ней, то та отпрянула от меня, будто от возникшего из-под земли чёрта.

Мне с трудом удалось уговорить её сходить в больницу и сдать анализы, после чего врачи вывели вердикт – болезнь Альцгеймера, которая будет прогрессировать и дальше. Наша семья на время воссоединилась: Сергей вернулся, и на целый месяц все окунулись в семейный уют и тихие семейные вечера. Но постепенно всё забывая, мама стала раздражать отца, который возвращался домой с работы голодный, а в холодильнике не находил ничего, кроме бутылки кетчупа и старого заплесневелого сыра – мама просто забывала, что надо готовить.