Мы невозможны

Глава 1. Турбулентность

Август

"Уважаемые пассажиры! Просьба пристегнуть ремни. Через несколько минут мы совершим посадку в аэропорту..."

Голос пилота доносится до меня словно сквозь слои ваты. Мой взгляд намертво прикован к грифелю, хаотично выводящему линии на белоснежной бумаге.

Вот сейчас. Да. Сейчас... Уже почти...

Грубый толчок в плечо. Кончик карандаша безжалостно вспарывает рыхловатое полотно.

Образ, который я с таким трудом нащупала, лопается, словно мыльный пузырь. "Экран" тухнет.

О, нет-нет-нет!... Только не это!

Жмурюсь в тщетной попытке вернуть ускользающее видение.

Не-еееет...

- Девушка! Я к Вам обращаюсь. Девушка?... С Вами всё в порядке?

Утыкаюсь бессмысленным взглядом в шёлк платка, обвивающего женскую шею.

- Девушка?

Перевожу фокус выше. На полные губы, накрашенные красным.

Ненастоящие. Мелькает автоматически.

Губы шевелятся. Кажется, она что-то говорит.

С трудом осознаю реальность.

- Девушка!

- А?... Ч-что... Простите. Что Вы сказали? – связная речь возвращается ко мне не сразу.

- Мы заходим на посадку. Пожалуйста, пристегнитесь! – в голосе стюардессы явно угадывается раздражение.

- Да. Да, конечно. Сейчас, минутку. Я только...

Подрываюсь с кресла. Мне нужно срочно остаться одной.

Может быть тогда... удастся снова увидеть Его лицо.

- Девушка, куда Вы?

Анжела, так гласит надпись на бейджике, озадаченно пялится на меня.

- Вы не понимаете. Мне срочно нужно...

Пячусь спиной вперёд в проходе между креслами. Мельком ловлю удивлённые взгляды пассажиров. Альбом с набросками намертво зажат в нервно скрученных пальцах.

- Это Вы не понимаете! Нельзя ходить по салону во время посадки!

- Я... я понимаю. Я на минуточку. Честно! – умоляюще смотрю на стюардессу.

Пухлые губы округляются, складываясь в изумлённую "О". Она начинает движение ко мне. Рука с идеальным нюдовым маникюром взмывает в воздух.

- Сто-ой! – в голосе Анжелы отчётливо звенят визгливые нотки.

К чёрту бортовой этикет! Ситуация из ряда вон.

Я и сама это чувствую, но... ничего не могу с собой поделать. Впервые мне удалось так близко подобраться... к Нему.

Резко развернувшись, устремляюсь в сторону уборных. По дороге чуть не сбиваю с ног второго бортпроводника.

- Держи-ии её! – срывается в ультразвук Анжела, отчаянно жестикулируя обалдевшему стюарду.

От неожиданности тот не успевает среагировать. Я оказываюсь быстрее! Торопливо проворачиваю щеколду.

В дверь настойчиво стучат. Какие-то крики.

Не обращаю внимания. Облокотившись на постамент раковины, крепко зажмуриваюсь. Считаю до десяти, пытаясь успокоиться.

Ну, давай. Давай. Вернись!...

Белые мошки перед глазами превращаются в концентрические круги. На мгновение я опять вижу угол Его подбородка, чёткую линию скул...

Меня резко кидает в угол кабинки. Больно ударяюсь локтем.

Фантом пропадает. Мне хочется то ли плакать, то ли... орать, топая ногами, от злости!

Следующие десять минут я сижу на опущенной крышке унитаза, крепко вцепившись в серую пластиковую трубу. Самолёт нещадно трясёт.

Теперь я понимаю, почему Анжела была так... настойчива. В кресле турбулентность ощущается несколько... иначе.

***

Полчаса спустя уныло плетусь вслед за сотрудником службы безопасности аэропорта.

Он удивительно напоминает мне... Фредди Меркьюри. Те же торчащие вперёд заячьи зубы. Крючковатый нос. Усы над верхней губой, точно как на армейских фото моего дедушки.

Вылитый Фредди! Только на тридцать килограмм больше.

- Хулиганство на борту воздушного судна карается штрафом от двух до четырёх тысяч, - бубнит Фредди.

Давит кончиком своего пальца-сосиски на кнопку вызова лифта. Многозначительно поправляет кобуру на поясе.

- Либо арестом на пятнадцать суток...

Смотрит снисходительно. В его тоне я отчётливо улавливаю угрозу.

– В камере бывала когда-нибудь... дорогуша?

Фривольно подмигивает мне. Мохнатые брови-гусеницы шевелятся, заставляя меня вздрогнуть.

Зло сжимаю челюсти. На выходе из лифта решаюсь. На одном дыхании выпаливаю:

- Мне нужно позвонить.

Запинаюсь о разложенные кем-то в проходе дорожные сумки. Мой конвоир никак не реагирует.

Я повторяю чуть громче:

- У меня есть законное право на один звонок.