Мы невозможны

Глава 5. Разговоры на кухне

Свет на просторной кухне, приглушённый до минимума, словно окутывает помещение дымкой и сужает его границы.

Мой взгляд художника подмечает детали. Подвесные светильники незамысловатого дизайна, похожие на перевёрнутые бокалы. На столе - ваза со свежесрезанными гортензиями. Стеклянная чаша в центре кухонного островка до краёв заполнена лимонами, которые как будто только что сорваны с дерева - на черенках то тут, то там зеленеют листья.

Всё это, в совокупности, создаёт атмосферу уюта, тепла и спокойствия. Наверное, именно такой должна быть кухня в доме, где живёт большая дружная семья.

От позднего ужина мы хором, не сговариваясь, отказались. Алёна заварила мятный чай со смородиновыми листьями в пузатом чайнике.

Она сидит аккурат между мужем и дочерью. Столовым ножом с витиеватой вязью на рукоятке намазывает домашний паштет на кусочки багета, заблаговременно поджаренные в тостере.

Маруся восседает на чересчур высоком для её роста стуле. Болтает ногами в воздухе в ожидании своего бутерброда.

- Я не думаю, что это хорошая идея, - голос Алёны звучит спокойно и размеренно.

Машенька недовольно морщит свой аккуратный носик.

- А деда сказал, хорошая!

- Правда? - удивляется Алёна. - Ты уверена?... - переводит красноречивый взгляд на мужа, который в данный момент скроллит что-то на экране своего смарфона, одновременно прихлёбывая чай из кружки с надписью "лучший папа".

Не дождавшись реакции, мачеха слегка повышает голос, выделяя интонацией отдельные слова:

- Деда прям так и сказал? Что это хорошая идея завести у нас дома... козу?

Папа напряжённо хмурит брови, уставившись в дисплей телефона, как будто читает что-то не очень приятное или сложное. Он и не подозревает, что настоящие страсти разворачиваются прямо сейчас у него под носом.

- Пвавда! Чифтая пвавда! - затолкав бутер в рот почти целиком, сестрёнка энергично кивает.

Папа дёргается. Кажется... Алёна пнула его под столом?

Ловит говорящий взгляд жены. Прищуривается в ответ, мол – что?

- И где же она будет жить? – спрашивает Алёна у Машеньки, но смотрит при этом чётко на своего мужа.

- Не вжнаю... – пожимает та плечами.

Алёна принимает задумчивый вид.

- Возможно... в папином гараже найдется местечко? Коза... она ведь не очень большая, да? Меньше, чем корова?

Папа округляет глаза в ужасе. Кажется, он начинает понимать, в чём дело.

Машенька тоже задумывается.

- Папина мафына флифком фывокая.

Отец приподнимает брови. Алёна в ответ лишь иронично подмигивает, словно транслируя ему – "разбирайся сам, дорогой".

Он прочищает горло.

- Хгм. Я думаю... утро вечера мудренее, верно? Коза - это очень серьёзно, - говоря это, выглядит крайне озабоченным судьбой гипотетической козы.

Машенька смотрит на него во все глаза. Папа продолжает назидательным тоном.

- Козу же нужно кормить. Гулять с ней. Если она будет жить в гараже, ей, наверное, будет... грустно?

Сестрёнка хмурится. Поворачивается к матери, словно ищет поддержки. Алёна сохраняет абсолютно нечитаемое выражение лица. Как будто этот разговор о козе чрезвычайно важен для них... для всех.

Меня неожиданно царапает изнутри. Не помню ни одного раза, чтобы мама когда-нибудь слушала меня так.

С громким стуком роняю чашку на блюдце.

- Я... наверное, пойду. Уже поздно.

Встречаюсь глазами с мачехой. Её проницательный, читающий взгляд заставляет меня стыдливо отвести свой в сторону.

- Поздно... - подтверждает сказанное. – Кое-кому давно пора спать!

Маша куксится, моментально понимая, что речь идёт о ней. Неохотно слезает со стула.

- Ты идёшь? – просительно смотрит на меня. - Я хочу показать тебе свои балулу...

- Пора спать. Завтра покажешь! – отец, как всегда, звучит строго и безапелляционно. - Давай-давай.

Маша хнычет, но подчиняется. Она вымотана долгой дорогой, хоть и старается казаться бодрой до последнего, как все дети.

- Уложу её, - Алёна ласково ерошит волосы зевающей дочери. - А вы - ещё по чашечке... Скоро вернусь.

Едва заметно подмигивает на прощание, оставляя нас с отцом наедине в полумраке кухни. Он нарушает молчание первым.

- Я не уверен, что хочу знать все подробности этого... инцидента в аэропорту.

Не произношу ни звука, неприятный комок встаёт в горле.

- Но тем не менее я обязан спросить. Что это было, дочь? Какой-то протест?

- Это вышло случайно, - шелестит мой голос.

Папа хмыкает. После короткой паузы продолжает.

- Знаешь, когда ты позвонила и сказала, что хочешь жить со мной, у меня даже мысли не возникло сказать "нет".

Давящая тишина, прерываемая лишь стрёкотом сверчков за окном и шумом газового котла.