Мы невозможны

Глава 8. Трудный возраст

Стою, как оглушённая, не в силах вымолвить ни звука. Грозный взгляд отца говорит сам за себя. Он - в бешенстве!

Первым нарушает затянувшееся молчание... Максим.

Откидывает волосы назад небрежным движением пальцев. Подтянувшись на руках, легко и непринуждённо выбирается из воды. Напряжённые мышцы спины бугрятся под намокшей тканью.

Встаёт напротив отца. И теперь они оба смотрят на меня в бассейне, мокрую и дрожащую, как будто... свысока. Надо заметить, что дрожу я скорее от нервов, чем от холода.

Окинув взглядом рослую фигуру Максима, его облепленный влажной майкой торс, мускулистые ноги в летних шортах, смущаюсь ещё больше.

Не решаюсь выбираться на сушу следом, так как прекрасно помню, что на мне нет лифчика. Промокшая насквозь футболка вряд ли что-то скроет, скорее – подчеркнёт.

Максим с шумом выдыхает воздух сквозь плотно сжатые челюсти, и мне кажется... что я вижу, как раздуваются его ноздри.

- Какого хрена она здесь делает!?

Отец складывает руки под грудью, поигрывая желваками. Он точно в ярости! Максим... этот его тон... это как минимум – претензия. А мой отец... он не приемлет подобного. Категорически! Ну, вы понимаете...

- Если бы ты чаще бывал дома, то знал... – чеканит, делая веские, тягучие паузы между словами.

Мне окончательно становится не по себе. Что-то сейчас будет!...

- ... знал бы, что твоя сестра приезжает сегодня. Теперь она будет жить с нами.

Макс скрипит зубами так, что кажется... я слышу скрежет стекла по металлу.

- Что за...- начинает агрессивно.

Отец обрубает его выпад, выставляя правую ладонь вперёд. Качает головой то ли недовольно, то ли обречённо.

- Прежде чем ты скажешь то, о чём будешь жалеть, хорошенько подумай.

Макс отворачивается на мгновение, зарываясь руками в свои тёмные волосы, которые уже слегка подсохли и начали виться на концах. Он явно в замешательстве. В глаза вдруг бросается большой пластырь на его шеё.

Кажется, отец тоже это видит, так как следующий вопрос тут же летит в моего сводного брата.

- А это что ещё за хрень?

- Ничего, - зло, сквозь зубы, едва слышно.

- Ничего, говоришь!? – разъярённый хамским тоном, отец делает один широкий шаг. Резким отрывистым движением срывает пластырь.

- Чё ты делаешь? – раздражённый, Макс хватается за шею. – Ты не имеешь права!

В месте, где только что был пластырь, отчётливо видны чернильные завитки, как будто обведённые красным.

Тату! Он сделал тату. Причём совсем недавно, судя по тому, что следы свежие.

- Оу... –вечная мерзлота в голосе отца заставляет меня вжать голову в плечи. – Ты хочешь поговорить о правах?

- Ты забрал мой Кавасаки! – обвиняюще.

- Да, забрал. И я верну его тебе. Когда ты будешь к этому готов.

- Я готов! – гневно сжимает кулаки Макс. Несмотря на браваду, он звучит безнадёжно. Как будто уже знает свой приговор...

- Да ну? Судя по тому, что ты творишь... – отец брезгливо косится на его шею, - тебе ещё расти и расти.

- Тебя не спросил!

Отец молчит несколько секунд. Смотрит исподлобья, угрожающе. Эта "громкая" пауза пугает меня даже больше, чем все слова, сказанные до этого.

Максим изо всех сил старается сохранять покерфейс, но я-то вижу, как едва заметно дёргается мускул на его щеке. И я его прекрасно понимаю. Моему отцу сложно, почти невозможно, противостоять - слишком уж тяжёлая... давящая аура.

- Ну, всё. Ты меня достал! – папа качает головой, как будто сам не верит, что говорит эти слова. – Завтра же этого притона не будет.

В одно мгновение краска сходит с лица моего сводного братца. Похоже, отец задел его за живое.

- О чём ты?

- Если ты думаешь, что я не знаю, кто ЭТО тебе делает, то ты - неправильно думаешь. Я знаю всё.

- Не трогай Настю! – взгляд парня полон ненависти. Меня передёргивает.

Отец хмыкает.

- Пусть ищет себе хорошего адвоката. Я лично займусь этим вопросом.

- Ты не сделаешь этого.

- Ещё как сделаю. Ты – несовершеннолетний. И подобные ... "вмешательства" возможны только с одобрения взрослых. Что-то я не припомню, чтобы твоя мать давала на это согласие.

- Отец давал!

На этих словах у отца вырывается короткий смешок. Потом - ещё один. Как будто это реально... смешно.

Почему-то мне становится очень жаль Макса. Он выглядит каким-то... потерянным.

Краснеет, как перезревший томат на грядке.

Отец рубит жёстко, словно добивая:

- Мнение людей, которых ты видишь реже, чем... порядок в твоей комнате, не учитывается. По понятным причинам.

- Ты...

- Как бонус. Могу устроить тебе экскурсию в места не столь отдалённые. Покажешь свои художества местным, поделишься опытом. Судя по твоему поведению в последнее время, ты планируешь к ним присоединиться, - откровенно язвит.