Мы никогда не проигрываем

Канат

Вернувшись из суда в прескверном настроении, адвокат Мелиса Йылмаз сразу же заметила подавленное состояние мужа и без труда догадалась о причине.

— Канат опять приходил? — хмуро спросила женщина.

Озан только кивнул в ответ.

— И ты, как всегда, снова подбросил ему денег?..

Мелиса не спрашивала, она была уверена, поскольку ситуация повторялась регулярно.

— Знаешь, чем слушать его бесконечное нытье, проще уж дать денег, чтобы он побыстрее ушел, — угрюмо отозвался супруг. — Кстати, ужин мы тоже съели.

— Они еще и ужин съели! — окончательно вышла из себя Мелиса. — Я, между прочим, голодная, а у домработницы сегодня выходной! Или ты, муженек, прикажешь мне еще и у плиты постоять после такого дня, как сегодня?

— Ладно, пошли выпьем чаю с печеньем, — Йылмаз слегка приобнял жену за плечи. — Завтра утром сам что-нибудь приготовлю, не злись...

— И что нового в большой и дружной семье нашего давнего приятеля? — поинтересовалась Мелиса, немного успокоившись после чашки чая.

— Да что там может быть нового! Ты еще не выучила наизусть весь его репертуар? Аренда квартиры стоит дорого, дети много едят, на них все горит, у Эким мало часов, хозяин пиццерии никак не дает вторую смену, Зейнеп требует новый айфон, и все в таком же роде, — перечислил Озан.

— Кстати, я же тебе еще не рассказала, — спохватилась госпожа Йылмаз. — Меня сегодня возле здания суда Эким подстерегла. Попросила, чтобы я поговорила с отцом насчет того, чтобы взять ее на работу в колледж Герчек, поскольку в муниципальной школе очень уж мизерная зарплата, а у нее двое детей...

— А может быть, действительно предложи отцу... Если хотя бы у Эким будет более-менее приличный заработок...

— Да я принципиально не стану этого делать! — прошипела Мелиса, глаза которой резко сузились. — Ты думаешь, что они оставят нас в покое, даже если я действительно устрою Эким в наш колледж?! Ози, да не будь ты наивным простачком! Ты не заметил, что после каждой выполненной просьбы наши друзья немедленно предъявляют три новых? Они уже больше десяти лет приходят и звонят только с одной фразой "Помогите!". Чем мы больше помогаем — тем чаще они появляются с рассказами о своих проблемах, в которых мы нисколько не виноваты. Они просто присосались к нам, как пиявки...

— Мелиса, так позвони Канату и скажи, чтобы он больше сюда не приходил, поскольку мы больше не станем ничего для них делать, что же тебе мешает? — заметил супруг.

Но Озан знал, что его жена, как и он сам, все же не решится полностью оборвать связь со старинными друзьями, невзирая на копившееся годами раздражение из-за их вечных просьб о финансовой помощи. Йылмаз понимал, что жизнь товарища сложилась не лучшим образом в отличие от их с Мелисой благополучного существования, хотя и считал, что виной всему в первую очередь упрямство и недальновидность самого друга детства.

Когда Рыза Гюнай, жестокий отец Каната и его младшего брата Азиза, был приговорен к длительному тюремному заключению по приговору суда, семейное имущество было конфисковано. Невзирая на отсутствие денежных средств и жилья, Канат настаивал на немедленном бракосочетании со своей возлюбленной Эким и категорически не желал прислушиваться к протестам матери, требовавшей, чтобы юноша до женитьбы хотя бы окончил высшее учебное заведение и нашел приличную работу. Канат и Эким зарегистрировали брак, едва достигнув 18-летнего возраста, вскоре у них родилась дочка Зейнеп, позднее появился и сын Мехмет.

Рыза скончался в тюрьме, и его вдова Суна почти сразу же вышла замуж за состоятельного бизнесмена Али. Дама сообщила старшему сыну и его супруге, что не намеревается участвовать в их жизни и тем более не собирается помогать материально.

— Канат, это был твой выбор — повесить в 18 лет себе на шею семью, да еще и обзаводиться потомством без остановки, не имея ни образования, ни профессии, ни наследства, — отрезала Суна. — Теперь делайте что хотите, а я вас вообще видеть не желаю. И не приходите ко мне жаловаться, я вас предупреждала!

Канату пришлось устроиться обыкновенным курьером в пиццерию, правда, работа ему нравилась, а учиться он никогда и не любил. Эким все же смогла закончить университет и преподавала литературу в одной из районных школ, однако денег в семье всегда не хватало, и Гюнай регулярно обращался с просьбой "дать в долг" к Озану и Мелисе, подробно расписывая друзьям все дыры в своем семейном бюджете. Канат чувствовал, что и терпение супругов Йылмаз на исходе, но не представлял себе, откуда еще можно взять средства, а аппетиты его четырнадцатилетней дочери Зейнеп росли с каждым днем...

Озан досматривал футбольный матч, а Мелиса уже улеглась спать, рано утром ей предстояло участвовать в непростом судебном заседании. Неожиданно раздался резкий звонок в дверь особняка. Хозяин дома, открыв дверь, с огромным удивлением увидел такси, из которого уже выскочил 11-летний Мехмет Гюнай.

— А мы теперь у вас будем жить! — сияя улыбкой, сообщил мальчик.

— Вам же не жалко, у вас же много комнат, правда? — присоединилась к брату Зейнеп.

Канат уже доставал из багажника чемоданы, мрачная Эким стояла рядом.

— Как прикажешь это понимать? — обратился к приятелю Йылмаз.

— Видишь ли, нас сегодня выселили из квартиры, поскольку мы не заплатили вовремя аренду, а хозяин не понимает слова "подождать", — пояснил Канат. — У мамы Неше места для четверых нет, а моя мать и знать нас не хочет. Мы попытались было поехать к ней, да только госпожа Суна и на порог нас не пустила и пригрозила пожаловаться Али, если мы сейчас же не уберемся прочь. У Азиза тоже одна комната. А больше нам деваться некуда...

— Прекрасно, просто восхитительно! — гневно воскликнул Озан. — А хотя бы позвонить, предупредить не судьба?

— Как будто ты нас впустил бы, если бы мы предупредили, — невесело отозвался Гюнай.

Сверху уже спустилась разъяренная Мелиса.

— Что здесь происходит?! — вопросила она, увидев чемоданы. — Канат, Эким, вы окончательно спятили?