Мы пешки или игроки?

Глава 4

Ветер подхватил её плащ, и на мгновение показалось, что за ней следует тень — длинная, чёткая, несмотря на туман. Но это была не тень. Это была решимость. И она уже не собиралась останавливаться.

Подвал был глубже, чем помнила Ариадна. Ступени уходили вниз, будто в пасть земли, каждая — скользкая от сырости и покрытая мхом, словно время здесь не просто замедлилось, а начало разлагаться. Факел в её руке трепетал, отбрасывая дрожащие тени на стены из грубого камня, исцарапанные цепями и надписями — молитвами, проклятиями, именами тех, кто когда-то сидел здесь и просил о милости.

Воздух был густым — от запаха плесени, ржавчины и чего-то ещё: горького, почти металлического. Запаха одиночества, что въелся в кости.

Она остановилась у последней ступени. Перед ней — решётка из кованого железа, переплетённая узором древнего герба, теперь почти стёртого. За ней, в полумраке, сидел человек. Он не поднял головы, когда скрипнула дверь. Не обернулся. Просто сидел на тюфяке без соломы, прислонившись спиной к стене, с коленями, поджатыми к груди. Его пальцы были переплетены так, будто он держался за что-то невидимое — за последнюю нить собственного достоинства.

— Я знаю, кто ты, — сказала Ариадна, не входя внутрь. Голос её прозвучал резче, чем она хотела. — Третий сын. Тот, кого зовут предателем. Тот, кого отец вычеркнул из всех хроник, из всех памятей, из самой памяти.

Мужчина медленно поднял лицо. В свете факела мелькнули глаза — такие же серые, как у короля. Но в них не было власти. Только усталость. И странная, почти болезненная ясность.

— Значит, ты пришла убить меня? — спросил он тихо. — Или выслушать, прежде чем отправить на казнь?

— Я пришла понять, — ответила она, делая шаг вперёд. Решётка скрипнула, когда она отодвинула засов. — Почему ты предал?

Он усмехнулся, но без злобы — скорее с горечью, будто повторял этот разговор в уме тысячу раз.

— Я не предал. Я выбрал. Выбрал тех, кто не имел права голоса. Тех, кого отец сжигал заживо только потому, что они просили хлеба, а не молитв. Ты думаешь, предатель — это тот, кто идёт против трона? Нет. Предатель — это тот, кто молчит, пока гибнут невинные. А я… я не смог молчать.

Я не смог вынести всех этих дворцовых интриг. Плюс ко всему я узнал тайну, которая карается смертью. Что мне было делать? Пойти и убиться. – он лишь хмыкнул. – А ведь отец отказался от нее. Говорил, что у него только одна дочь. Я просто хочу хоть раз увидеть ее, мою поправшую сестру.

Мне было десять лет, когда я в последний раз видел сестру. Отец вызвал её в Зал Клятв и сказал: «Ты дочь моего рода и должна выполнить долг. Я отдам тебя в залог наемникам». Она не плакала. Только спросила: «А если я не погибну и вернусь – ты примешь меня обратно?»

Отец не ответил. Просто вырвал её портрет из семейной летописи и бросил в огонь.

Я смотрел из угла. И с того дня знал: трон не стоит жизни даже одного ребёнка.

Ариадна замерла. В его словах не было лжи. Только правда — голая, как кость под содранной кожей.

— Почему ты не сбежал раньше? — спросила Ариадна, подступая ближе. Луч света, пробившийся через щель в досках, упал ей на плечо, но не достиг его лица.

— Я ждал того, кто не боится правды, — ответил он, наконец поднявшись. — А не того, кто просто хочет власти.

— И ты думаешь, что я — такая?

— Ты уже не спрашиваешь, что правда. Ты спрашиваешь, кто за неё заплатит. Это и есть первый признак игрока.

Ариадна молчала. В подвале стало так тихо, что слышно было, как капает вода где-то в углу.

— Ты прав, — прошептала она. — Я больше не пешка. Но Элиан умер сегодня, — сказала она, и голос её дрогнул впервые за долгое время. — Защищая Лиарион. Защищая тех, кого твой отец хочет стереть с лица земли.

Третий сын опустил взгляд. Его пальцы сжались.

— Я знал Элиана. Он был честнее всех в городе. Даже честнее меня.

— Тогда помоги мне, — сказала Ариадна, подходя ближе. — Не ради трона. Не ради тебя. Ради тех, кто остался. Ради тех, кто ещё может выжить.

Он поднял на неё глаза — теперь в них читалось не только усталость, но и искра. Та самая, что зажигает бунты и спасает города.

— Что ты хочешь от меня?

— Ты знаешь, все о дворце. Скажи мне — и я уведу тебя отсюда. Сегодня. Прямо сейчас. Я хочу встретиться с ним там.

Он молчал долгие секунды. Потом встал. Медленно, с трудом — тело одеревенело от тюремного холода. Подошёл к ней вплотную, почти касаясь решётки.

— Я не прошу свободы, — сказал он. — Я прошу одного: если ты победишь — не стань им. Не стань теми, кого ты ненавидишь.

Ариадна посмотрела ему прямо в глаза. Пламя факела отразилось в её зрачках — маленькое, но неугасимое.

— Клянусь, — сказала она. Ариадна отдала ему клинок.

И тогда он кивнул — один раз, коротко. Как солдат солдату.