Мы побежим по облакам

9.2

Шарлотта сидела за кухонным столом и в напряжении ждала внучку. После их отъезда, ей всё время казалось, что вот сейчас ей позвонят и скажут : "Луиза упала, мы в госпитале" или "Её случайно толкнули, рука сломана". Она проходила через весь этот страх когда-то давно, когда Лу ещё жила с Дэвидом. При воспоминаниях о всех этих ссадинах, вывихах, переломов и трещин, ей становилось плохо.

Кейти сидела рядом с ней, держала за руку и рассказывала разные истории с работы или о детстве сына. Шарлотта робко улыбалась и в свою очередь рассказывала о Луизе и их жизни. Спустя час, она наконец позволила себе расслабиться и спокойно выдохнуть. А молодая женщина, чуть старше её собственной дочери, наконец решилась спросить.

— Лотта, ты никогда не рассказывала, почему Луиза живёт с тобой? — ей было не удобно спрашивать, но она знала когда-то Энн и Девида, а потому совершенно не могла понять, как же они оставили свою малышку здесь...

— Ты ведь знаешь, Энни рано забеременела. Они с Девидом и не собирались никогда вступать в брак и беременность это совершенно не изменило... — женщина встала со стула и подошла к окну, закрыв глаза и задумавшись. — Она не хотела ребёнка. Была не готова, да и уже тогда она была уверена, что материнство совершенно не её стихия. Лу родилась маленькой, слабой и с несколькими переломами. Тогда нам и сказали, что она особенная, а её кости напоминают хрусталь. Энни пыталась быть матерью целых восемь месяцев. Она жила одна, мы с Девидом навещали её каждый день. Он уже тогда души не чаял в малышке. В один прекрасный день, она оставила его с Лу и ушла прогуляться. Через час мы получили от неё сообщения, что она не вернётся. "Я уезжаю во Францию. Я хочу заниматься тем к чему лежит душа. Заботьтесь о ней, потому что я этого не смогу."

— женщина грустно усмехнулась, а Кейти молчала, она боялась потревожить сейчас Шарлотту. Но ведь когда-то ей нужно было кому-то выговориться, разве нет? — Я звонила ей тысячу раз в тот день и на следующий, я просила, умоляла, угрожала ей, чтобы она вернулась. Только Энн была не приклонна "Мама, я люблю её как сестру или племянницу, но не как дочь. Я не хочу быть матерью." Девид забрал Луизу к себе. В её полгода она уже получала несколько травм... Знаешь, неудачно повернула ручку, когда пыталась сесть, ударила ножку, когда переворачивалась. А потом случилась это... Она училась садиться и каким-то образом сломала ключицу. Энн рыдала неделю. Потом мы смотрели, как она погрузилась в себя и в конце концов ушла... Оставив их после выписки вдвоём. А когда она жила с Дэвидом травм стало намного больше. — Шарлотта вернулась за стол, наполнила их кружки остывшим чаем и продолжила говорить. — Он хороший отец. Правда. Только она была очень активная. Она постоянно вертелась, крутилась и всё время улыбалась. До девяти месяцев всё было относительно нормально, а потом она поползла. Дэвид старался не ограничивать её сильно, он сделал мягким в доме всё что только мог. Только это не спасало Лу от неё самой. А потом она пошла. Он водил её на площадку, чтобы Луиза общалась с другими детьми. Он говорил "Я не хочу чтобы она чувствовала себя обделённой, понимаете?". Почти каждый месяц, а то и чаще она получала какие-то травмы. Кто-то случайно толкнул в песочнице, она вылезла из коляски и упала, случайно ударилась о качелю. Я вздрагивала от каждого звонка. — Шарлотта посмотрела в глаза собеседнице и та увидела там боль. — Понимаешь? Каждый раз. Ей было два года, когда он впервые оставил её с няней, чтобы отлучиться на работу. До этого с ней сидела я или их соседка Дорея. Няня отпустила её на горку, Луиза съехала и упала на землю. В тот день она сломала себе ключицу и несколько рёбер. Даже Энни прилетела из Франции и дежурила в больнице с нами поочереди. Дэвид рыдал несколько дней, а потом пришёл ко мне с документами на опеку "Мама, я умоляю вас, я не выдержу больше. Я проклинаю себя за каждый её ушиб." и я не смогла ему отказать. Через месяц, после выписки из больницы, Лу переехала жить ко мне.

— И ты создала для неё теплицу? — Эта была первая фраза за всю её речь, которую Кейт сказала.

— И я создала для неё теплицу. — Шарлотта кивнула в подтверждение своих слов. — Первые восемь лет в доме всё было оббито мягким. — Она рассмеялась впервые с ухода детей. — Я приехала с работы, а Луиза где-то нашла ножницы и срезала все мягкие уголки, накладки, насадки и была так счастлива!

Они ещё болтали о всякой всячене, смеялись над историями друг друга. Напряжение вызванное болезненными воспоминаниями ушло.

Луиза вбежала в кухню и кинулась в объятия бабушки.

— Ба, это было так здорово! Я видела столько деревьев! А ещё я ела вату, тёплую! На палочке! Как в кино представляешь?! И экран, там такой большой экран! — она говорила быстро, немного сбивчиво и всё время жестикулировала руками, женщина добро смеялась рассказу и эмоциям внучки и нежно гладила длинные волосы. — Бабуля, у меня даже не одного синяка нет, смотри! — Она встала и закружилась на месте.

Шарлотта сидела за кухонным столом и в напряжении ждала внучку. После их отъезда, ей всё время казалось, что вот сейчас ей позвонят и скажут : "Луиза упала, мы в госпитале" или "Её случайно толкнули, рука сломана". Она проходила через весь этот страх когда-то давно, когда Лу ещё жила с Дэвидом. При воспоминаниях о всех этих ссадинах, вывихах, переломов и трещин, ей становилось плохо.

Кейти сидела рядом с ней, держала за руку и рассказывала разные истории с работы или о детстве сына. Шарлотта робко улыбалась и в свою очередь рассказывала о Луизе и их жизни. Спустя час, она наконец позволила себе расслабиться и спокойно выдохнуть. А молодая женщина, чуть старше её собственной дочери, наконец решилась спросить.

— Лотта, ты никогда не рассказывала, почему Луиза живёт с тобой? — ей было не удобно спрашивать, но она знала когда-то Энн и Девида, а потому совершенно не могла понять, как же они оставили свою малышку здесь...