Мы познаем мир

Эталон

Идея была, без сомнения, идиотской. В голове у Натки должен был царить строгий порядок формул и теорем сопротивления материалов, а вместо этого звучал назойливый голос подруги:

– Нать, ну ты чего? Он же красавец! Прямой потомок викингов! Из параллельной группы! Все девчонки с ума сходят, а он лично тебя пригласил! Это ж не свидание, это исторический шанс!

Дашка, ее подруга и главный катализатор всех опрометчивых решений в ее жизни, вилась вокруг, как ракета-носитель, запускающая Натку прямиком в ад сессионной неуспеваемости.

— Дашь, ну серьёзно, — Натка смотрела на подругу с отчаянием. — У меня экзамен! Я не могу себе позволить гулять до утра и приходить на экзамен с похмелья.

— Нать, ты слишком правильная, — Дашка закатила глаза. — Тебе двадцать один год! Когда ты собираешься начать жить? В сорок? Когда выйдешь замуж за бухгалтера Василия Петровича и родишь троих детей?

— Заткнись, — фыркнула Натка.

— Ты знаешь, что все девчонки из нашей группы уже с ним переспали? — Дашка наклонилась ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Все! И все говорят, что он... невероятный.

— Все? — усомнилась Натка.

— Ну, почти все. Лена говорила, что он — как скандинавский бог. Высокий, сильный, и... — Дашка многозначительно замолчала, — ты понимаешь.

Натка вздохнула. Конечно, она понимала. Она была студенткой архитектурного факультета, где на двадцать парней приходилось три девушки, и все эти парни были либо занудами, либо ботаниками, либо и тем, и другим одновременно. А тут — живой викинг, да ещё с репутацией.

— Ладно, — сдалась она. — Два часа. Максимум.

— Отлично! Развеемся! Получим новый опыт! Дашка подмигнула так многозначительно, что стало ясно: “опыт” подразумевает вовсе не игру в шахматы.

Стойкость Натки дала трещину. Что может пойти не так? Выпить вкусный коктейль, повеселиться, посмотреть на этого “викинга” — и домой, к конспектам. Безупречный план... До того момента, пока она не увидела Сергея.

Кафе называлось "Фрида" — модное студенческое место с кирпичными стенами, увешанными постерами инди-групп, и официантами в клетчатых рубашках. Пахло кофе, корицей и молодостью. За соседним столиком девушки обсуждали экзамен по высшей математике, ругая препода-садиста. Где-то играла тихая музыка — что-то акустическое, меланхоличное.

Он сидел за столиком в углу кафе, развалившись на стуле с видом норманнского конунга, покорившего Британию. Высокий, плечистый, с волосами цвета спелой пшеницы и насмешливыми голубыми глазами. Его улыбка была таким же мощным оружием, как и топор его предка.

Натка сидела напротив Сергея и пыталась не пялиться. Он был из тех парней, которые выглядят так, будто только что сошли с обложки журнала. Идеальная кожа, идеальная улыбка, идеальная небрежность в одежде — джинсы, белая футболка, кожаная куртка. Даже то, как он держал бокал с коктейлем, было фотогенично.

Натка от увиденного почувствовала предательскую дрожь в ногах и громко сглотнула слюну. Мысли о моментах инерции испарились, как спирт с поверхности стола. Вместо этого в ее мозгу начала прокручиваться кинолента весьма фривольного содержания, в которой она неизменно оказывалась в объятиях этого нордического красавчика… причем его “мужское достоинство” было изрядно большим и привлекательным. Сладкая дрожь прошла по спине и сделала ее трусики влажными.

"Боже, какой он красивый, — думала Натка, потягивая свой мохито. — Может, он ещё и умный? Может, мы поговорим о Достоевском или квантовой физике?"

— А ты знаешь, что викинги открыли Америку раньше Колумба? — сказал Сергей, наклонившись ближе.

— Правда? — Натка попыталась изобразить восхищение.

— Ага. Мой прадед был викингом. Ну, наверное. У нас в роду все высокие и светловолосые.

"Окей, — подумала Натка. — Не Достоевский. Но красивый. Очень красивый".

Вечер понесся в вихре сладких коктейлей, дурацких шуток и все более смелых прикосновений. Рука Сергея то и дело находила ее колено, ее талию, ее плечо. Каждое прикосновение оставляло на коже горячий след.

Натка таяла, как мороженое на июльском солнце. Дашка сияла, как новогодняя елка, безмолвно крича: “Я же говорила! Смотри какой красавчик”.

Натка чувствовала себя героиней любовного романа. Его рука на её колене, его взгляд, полный обещаний, его голос, низкий и бархатистый. Всё было идеально. Слишком идеально.

"Может, это судьба? — думала она, допивая третий коктейль. — Может, он тот самый? Красивый, уверенный, взрослый. Не то что эти прыщавые мальчишки с факультета, которые краснеют, если девушка на них посмотрит".

Она представила, как расскажет подругам: "Да, мы встречаемся. Он из параллельной группы. Сергей. Да, тот самый". И они будут завидовать. И она, наконец, перестанет быть "той девчонкой, которая всегда с книжками".

Но где-то на задворках сознания пищал тоненький голосок разума:

"Натка, ты что делаешь? У тебя экзамен! Ты даже не начала готовиться! Ты вообще помнишь, что такое момент инерции?"

Она заглушила этот голос ещё одним глотком коктейля.

— О чём задумалась? — Сергей улыбнулся, обнажив идеально белые зубы.

— Ни о чём, — соврала Натка. — Просто... хорошо с тобой.

И это было правдой. До того момента, пока они не оказались в общаге.

— Слушайте, а давайте махнем к нам? — невинно предложил спутник Дашки, когда кафе начало закрываться. — У нас в общаге комната свободная. Музыка. Есть, что выпить.

Комната в общаге была памятником мужскому быту: две кровати-трансформера, готовые сложиться под весом грехов, стол, заваленный пустыми пивными банками и учебниками, и стойкий запах носков, дешевого одеколона и свободы.

На стене висел плакат с полуобнажённой девушкой в купальнике, рекламирующей энергетический напиток. Рядом — расписание тренировок в спортзале, которое явно никто не соблюдал. На полу валялись кроссовки, учебники, пустые пачки из-под лапши быстрого приготовления.