Мы познакомились.

Глава 3

Как это часто с ней бывало, ей стало невыносимо тоскливо без видимых на то причин. Вот черт! Только не снова и только не сейчас. Как бы ей ни хотелось не впадать в это полумеланхоличное состояние, сопротивление всегда было бесполезно. Это снова случилось с ней. Без спроса, без согласия. Она даже не всегда могла сказать, с чем связана эта тоска. На нее с каждой секундой все сильнее наваливалась черная апатия. Без единой надежды на скорое от неё избавление.

- С тобой все в порядке? – Евгений заглянул ей в глаза.
- Как тебе сказать.. Нет.
- Могу я узнать, что случилось? Ты вдруг изменилась в лице. Я беспокоюсь. Или рассказывать о своих проблемах ты тоже не любишь?
- Мне таких вопросов никто давно не задавал.
- В таком случае, расскажи, что с тобой сейчас происходит.

Закусив губу, она оценивающе на него смотрела. Стоит ли ему доверять своих тараканов? Они слишком мало знакомы. Все же, пить молоко с незнакомым человеком - это одно, а раскрыть ему свои страхи - это совсем другое. Но если не ему, то кому? Он, по крайней мере, тоже любит молоко и овсяное печенье. Это обстоятельство не может не вызывать доверия, правда? К тому же на него у нее нет никаких планов, ни сейчас, ни, как она думала, в будущем, и потерять его по собственной же глупости было не страшно. Она решилась.

- Видишь ли, порой мне кажется...
- Порой? – деликатно уточнил он.
- Нет. То есть, очень часто. Да. Почти всегда.
- Продолжай. Что тебе кажется?
- Что всё, чего я в своей жизни касаюсь, теряет свою внутреннюю красоту. Даже так – всё, на что я налагаю свою лапу, оборачивается злом.

Он задумался. Надолго. Он даже не рассмеялся. Пока он думал, она тяжело вздыхала и пыталась не расплакаться. Подспудно она боялась, что и его лишит душевности – ведь они уже танцевали, а еще он держал ее за руку.

- Давай проведем опытный эксперимент, - предложил он после долгого молчания. Его слова заставили вздрогнуть ее от неожиданности. – Позволь, - он взял из ее рук недопитый стакан молока и пригубил, - я так и думал, оно такое же, как и в моем стакане.
- Что?
- Я попробовал молоко, которое ты пила. Ты совсем не лишила его красоты, оно такое же вкусное, как и то, что пил я, - деловито заключил он.

Когда до нее дошел смысл его махинаций, стало и смешно, и обидно.
- Ты не понимаешь! – воскликнула она. – Дело здесь вовсе не во вкусе молока. Я говорю о других вещах!
- Сомневаюсь. Ведь ты сказала: «Всё, чего я касаюсь».
- А ты цепляешься к словам.
- Если бы я к ним не цеплялся, то вряд ли стал тем, кто я есть теперь.
- Занудой, ты имеешь в виду?
- А ты всегда язвишь, когда злишься?
- Глупости всё!
- Вовсе нет. В твоем стакане молоко такое же, как и мое. Вот, попробуй.

Евгений потянулся к ней, его колено коснулось её. Она вздрогнула и постаралась максимально отдалиться от него.
- Чего ты боишься? Я только предлагаю тебе попробовать молоко, - улыбнулся он.
Она смотрела на него с недоверием. Издевается? Да нет, вроде лицо его сейчас снова предельно серьезно, тогда к чему этот цирк? Она взяла стакан из его рук – он был прав, молоко такое же, о чем она незамедлительно ему сообщила.
 - Я же говорил, что все в порядке. У тебя совсем нет причин для волнения.

Первые несколько мгновений она верила ему, но потом... Ей стало еще горше. Он ведь так ничего и не понял! Она едва не расплакалась от переживаний, терзавших в эту минуту, но вовремя взяла себя в руки и только спрятала лицо в ладонях.
- Похоже, ты просто устала, - его голос был так участлив и нежен, и столько заботы сквозило в нем. Не дождавшись реакции, он просто обнял ее.

А она все думала. Как же просто у него получилось вогнать ее в еще большее отчаяние. Она понимала, что он хотел как лучше, но ведь всем давно известно, к чему ведут благие намерения. Так легко, так просто он провернул этот фокус! «Оно такое же, как и в моем стакане!» Естественно! Она ведь его собственными руками наливала! Неужели он думает, что все так просто, что от того, одинаковое ли в их стаканах молоко, все может разом измениться к лучшему? Нет, не может. Нет. И дело вовсе не в молоке, ей просто к нему не стоило прикасаться. Еще там, на вечере. Потанцевать и сразу уйти, как и собиралась с самого начала. Потому что теперь и он стал «некрасивым», глупым. А ведь он так искренне признавался в любви к молоку и печенью! Как же фальшиво, как жестоко с его стороны. Она ненавидела себя за то, что сделала его таким.

А, быть может, ее проблема именно в этом и заключается – она слишком много думает?

Пока она предавалась душевным терзаниям, Евгений отнес на кухню всю посуду, убрал в сторону журнальный столик. Он словно не замечал ее, занимающуюся самоедством. И ей хотелось теперь ненавидеть и его тоже – за такое равнодушие.
В следующий раз он появился рядом с ней уже со стопкой чистого постельного белья и подушкой.
- Будь добра, посиди пока вон там, - он махнул рукой в сторону одного из кресел.
Она без энтузиазма перебралась туда, куда было велено. Евгений довольно скоро заправил постель.
- Отдыхай, а завтра поговорим. Тебя когда разбудить?
- В шесть тридцать.
- Обязательно. А теперь спи.

Он улыбнулся ей на прощание. Закрыл за собой дверь. Музыку он тоже выключил. И теперь она сидела в полной тишине в кресле у окна в квартире абсолютно чужого ей и ненормального человека, мужчины, которого она была готова порвать в клочья за посредственность и глупое клоунское поведение! Однако ненавидеть его так же сильно, как и себя, она пока не могла. Пока.

На автомате она разделась и улеглась в приготовленную Евгением постель. Дурные мрачные мысли о том, что ей всю жизнь суждено лишать окружающие предметы и людей внутренней красоты не оставляли ее еще долгое время. Потом – это уже сложившаяся традиция развития ее самоедства – ей вспомнились все ее разочарования. Люди, которых она теперь даже ненавидеть не могла, до того они оказались гнилыми внутри. О таких можно целые книги писать. Целые тома нелепых историй о том, как легко человек опускается, становясь тем, что и ненавидеть брезгливо.