Мы расстанемся только врагами

Глава 1

В один миг я потеряла всё и была вынуждена заключить фиктивный брак с едва знакомым человеком.

Но судьбе этого показалось мало, и появился он: обаятельный, дерзкий, с огнём азарта в глазах — брат моего мужа.

Я надеюсь, что это всего лишь мимолётное увлечение, но всё глубже погружаюсь в омут запретных чувств.

Глава 1

Солнце режет глаза сквозь стекло машины, напоминая о той жизни, которую я оставила позади. Родной город вместе с его бешеным ритмом, знакомыми кофейнями на каждом углу и случайными встречами с друзьями, превращающимися в спонтанные ночные прогулки, теперь лишь воспоминание. Я попросту еду в неизвестность, в совершенно бесцельное будущее. И все ради последней просьбы отца.

Его слабый и хриплый голос до сих пор звучит в моей голове: «Пожалуйста, Аксюша, сделай это для меня. Ты не пожалеешь». Но, конечно, я пожалею. Уже жалею! Бросила учебу, друзей, грандиозные планы… и вот я тут, еду по чужому городу, в роли молодой жены. Жены человека, которого я видела один раз в жизни, лет десять назад, на поминках дальней родственницы. И он, мягко говоря, не произвел впечатления.

— Напрасно ты так переживаешь, Аксинья, — раздается тихий голос свекра рядом.

Он больше не смотрит на меня как там, в больнице, с какой-то непонятной смесью сочувствия и надежды. Он стал полной противоположностью тому образу, что я увидела изначально: добрые морщинки вокруг глаз, аккуратно подстриженная с проседью борода и спокойный взгляд, в котором читалась мудрость прожитых лет. Увы, все это исчезло. На их смену пришла ощущаемая всеми фибрами души мрачность, ведь он, как и я, стал заложником обстоятельств.

— Знаю, тебе сейчас трудно.

— Откуда вам знать? — произношу я, обеими руками сминая любимого плюшевого мишку, который со мной с детства. — Это же не вас насильно женили.

— Мой сын никогда тебя не обидит. Да и в новом институте у тебя все сложится. Там отличные преподаватели, современные лаборатории. Никто не запретит тебе ни учиться, ни развиваться.

Я скептически хмыкаю, отвернувшись к окну.

Вид за стеклом по-прежнему монотонный. Серые многоэтажки кажутся надгробиями моих разбитых надежд. Они давят на меня своей безликостью, готовностью поглотить и растворить в себе. Весь город кажется враждебным. Даже рекламные щиты ядовитых цветов будто издеваются, напоминая о развлечениях и возможностях, которые отныне мне недоступны.

Я сильнее сжимаю игрушку, силясь удержаться за ниточку, связывающую меня с прошлой жизнью. Мишка — единственная вещь, которая осталась со мной из моего прежнего мира. Единственный, кто помнит меня настоящей, а не той марионеткой, которой я, кажется, вот-вот стану.

Вскоре серый пейзаж сменяется ухоженными лужайками и высокими коваными воротами. Мы въезжаем в элитный загородный поселок, утопающий в разнообразии осенних красок. Дома здесь — не просто строения, а настоящие произведения искусства: с колоннами, барельефами и огромными панорамными окнами. Это мир богачей, где каждый сантиметр земли пропитан ощущением достатка и неприступности.

Машина плавно останавливается перед трехэтажным особняком с фасадом в классическом стиле. Белоснежные стены контрастируют с темной черепицей крыши, а ухоженный газон перед домом напоминает изумрудный ковер. Вокруг ни души. Кажется, жизнь здесь замерла в ожидании моего прибытия.

Свекор выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мне дверь. Его лицо вновь принимает любезное выражение, но я вижу, как в глазах мелькает нетерпение. Он протягивает мне руку, помогая выйти, и пальцы у него ледяные.

— Добро пожаловать домой, Аксинья, — произносит он с натянутой улыбкой. — Надеюсь, тебе здесь понравится.

Я смотрю на настоящую крепость, отгороженную от остального мира сплошным забором. Меня накрывает чувством безысходности. Это не дом, это золотая клетка. И я в ней пленница.

Двери особняка отворяются, и на террасе вырастает целая делегация домочадцев. Впереди — моя свекровь, высокая гордая женщина в безупречном твидовом костюме. За ней — особа помоложе с надменным взглядом. Моя золовка, как я понимаю. А по бокам, словно маленькие церберы, двое озорных мальчишек лет семи-восьми, которые не стесняются шептаться и хихикать над моей игрушкой.

Мужа нет.

Свекровь окидывает меня оценивающим взглядом, сканируя на предмет соответствия высоким стандартам их семьи, и в ее глазах читается лишь пренебрежение. Я ее не впечатляю.

— Здравствуй, Аксинья, — произносит она ледяным тоном. В ее голосе нет ни капли тепла или приветствия. Скорее, констатация факта. — Дорогой, надеюсь, ты понимаешь, какая теперь ответственность на нас лежит? — обращается она к мужу.

— Потом, Аля. Все потом, — отвечает он ей и жестом указывает мне на парадные двери, пропуская вперед.

Дом поражает своим великолепием. Мраморные полы, отражающие свет огромной хрустальной люстры; высокие потолки, украшенные лепниной; массивные дубовые двери, ведущие в бесчисленные комнаты. В воздухе витает аромат дорогих духов и полировки для мебели. Картины в золоченых рамах, старинные вазы и изящные статуэтки — все кричит о богатстве и изысканном вкусе хозяев. Но эта роскошь не греет, а отравляет, создает ощущение чуждости и неловкости.