Мы разбивали сны

Глава 47

Перед последним уроком я задержалась в коридоре, делая вид, что копаюсь в сумке. На самом деле я украдкой наблюдала за Даней и Настей, которые стояли в дальнем углу у окна и о чем-то горячо спорили.

Матросова, вся в развевающихся волосах и сладких духах, которые я чувствовла даже тсюда, жестикулировала перед Даней. Ее нарощенные ресницы трепетали от возмущения, а маникюрные длинные ногти впивались в его рукав с такой силой, что ткань морщилась под ее пальцами.

— Мы договаривались! — донесся до меня пронзительный и требовательный голос, несмотря на шум в коридоре.

Даня стоял, скрестив руки, и по его сжатой челюсти, я поняла, что он еле сдерживался. Его ответа я не расслышала, но Настя моментально вспыхнула, как спичка:

— Если ты не пойдешь со мной сегодня в кино, я расскажу всем, что ты...

Она не договорила, потому что Даня внезапно наклонился к ней, сказав что-то очень тихо и очень четко. Настя побледнела, отступила на шаг, но тут же собралась с духом и, высоко подняв подбородок, бросила:

— Посмотрим, кто кого переупрямит! — бросила она, высоко подняв подбородок, и развернулась, громко цокая каблуками по кафелю.

Перед тем как исчезнуть в классе, она бросила на меня ядовитый, полный ненависти взгляд. Но в этот момент мне было не до нее.

Даня остался у окна, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Солнечный свет, падающий через стекло, подчеркивал его усталое лицо, тени под глазами, напряженную линию губ. Он выглядел так, будто этот разговор вытянул из него все силы.

"Она его шантажирует", — пронеслось у меня в голове.

И в этот момент он поднял глаза и увидел меня.

Наши взгляды встретились всего на секунду, но мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то... беспомощное. Будто он хотел что-то сказать, но не мог.

Потом он резко отвернулся и вошел в класс, оставив меня одну с хаосом в голове и странным сжатием в груди.

И вдруг вспомнила сегодняшний сон.

Я лежала в своей кровати, укрывшись до подбородка одеялом. В комнате было темно, и я не сразу поняла, что не одна. В углу, у двери, стоял Даня. Он не двигался, лишь смотрел на меня, и его глаза в полумраке казались почти черными, наполненными какой-то невысказанной тоской.

— Даня... ты что здесь делаешь? — прошептала я, не решаясь пошевелиться.

Он не ответил сразу, только сделал шаг вперед. Потом еще один. Потом опустился на колени рядом с кроватью, так близко, что я почувствовала знакомый запах горной свежести, леса после дождя, чего-то такого... необъяснимо родного, что день за днем сводило меня с ума.

— Ты очень красиво спишь, — наконец сказал он. Его голос звучал тихо, почти нежно. — Такая... спокойная. Без этой твоей вечной настороженности.

Я хотела что-то ответить, но он осторожно провел пальцами по моей щеке, а потом запустил руку в волосы и...

— Варя!

Голос исторички резко вернул меня в реальность. Я вздрогнула, обнаружив себя стоящей посреди коридора с горящими щеками и бешено колотящимся сердцем.

— Не хочешь зайти в кабинет? Вообще-то урок идет, — учительница смотрела на меня с легким недоумением.

Я кивнула и поспешила внутрь, но даже сидя за партой, не могла избавиться от навязчивых воспоминаний.

Сердце бешено колотилось, а щеки горели, будто я действительно только что пережила этот момент.

Это был всего лишь сон. Просто сон.

Но почему тогда сейчас, вспоминая его, я чувствовала такую острую нежность, смешанную с горечью? Почему, глядя на Даню, на то, как он сидит рядом с Настей, мне так хотелось подойти и...

"Нет, Варя, остановись", — резко одернула я себя. — У него теперь есть девушка. Не ты".

Камилла, заметив мой тоскливый взгляд, склонилась ко мне.

— Странный он, Варь, — прошептала она. — А может, ну его? Скоро университет, а там новые знакомства, новые парни. Найдем тебе кого-нибудь.

— Кам, — покачала я головой. — Не надо мне никого искать. Я не хочу никого...

Другого.

Я не планировала искать парня. Не планировала отношения. Я не планировала влюбляться. Не планировала этих мучительных переживаний, этой боли, этого безумия.

Но...

Когда уроки закончились и мы с Камиллой разошлись в разные стороны, я спешила домой, мечтая хотя бы ненадолго укрыться от этого хаоса. Но судьба распорядилась иначе.

Кто-то резко схватил меня за локоть и развернул лицом к себе.

— Подожди, — передо мной стоял Айзат.

Его пальцы обжигали руку. Я попыталась вырваться, но он не отпускал.

— Отстань! — голос сорвался на крик.

— Ты все не так поняла, — его глаза горели. — Я не...

— Достал ты меня! — я рванулась с такой силой, что он на мгновение отпустил хватку. — Хватит надо мной издеваться! Сначала ты меня травил, потом разыгрывал влюбленного... Что дальше? Пригласишь на свидание и бросишь посреди города?

Его лицо исказилось, будто от физической боли.

— Варя...

Но я уже бежала. Бежала от лжи, от насмешек, от этого уродливого спектакля.

И даже не сразу осознала, что Курбанов впервые назвал меня не "чучелом", не "монашкой", не "убогой". Он обратился ко мне по имени.