Мы разбивали сны

Глава 57

Я собиралась выскочить из машины, но Славик впился пальцами в мое запястье.

— Постой!

Я резко дёрнулась, но он не отпускал.

— Отпусти! — моё дыхание превратилось в частые, прерывистые вздохи. В висках стучало так, будто кто-то бил молотком изнутри. — Почему ты вообще решил мне это рассказать?

Слава резко разжал пальцы, оставив на моей коже белые отпечатки, которые медленно наливались краснотой. Он шумно вдохнул.

— Потому что ты... Ты должна знать. — Он поднял на меня взгляд. — Айз, он как ураган. Сметает всё на своём пути.

Я застыла, чувствуя, как его слова медленно, словно яд, проникают в сознание. Где-то вдалеке жалобно заскулила собака, и этот звук резко контрастировал с происходящим в машине.

— Он... — у меня перехватило горло, будто кто-то сжал его невидимой рукой. — Значит, все эти годы... вся эта травля... это было... нарочно?

Слава горько усмехнулся:

— Ты действительно не понимаешь? — Он нервно провёл рукой по лицу. — Это же классика, Туманова. Мальчик дёргает за косички девочку, которая ему нравится.

Живот свелот в тугой узел. Я вспомнила все эти годы — его колкие замечания, злые шутки, угрозы.

— Но это же... — Я сглотнула. — Это же ненормально. Так не должно быть.

Слава резко завёл двигатель.

— Ненормально? — Он фыркнул. — В его мире это единственный способ обратить на себя твое внимание. — Он бросил на меня последний взгляд. — Теперь ты в курсе, Туманова. Решай, что будешь делать с этой правдой.

Я вышла на улицу, и дверь захлопнулась за мной с оглушительным стуком. Машина рванула с места, оставив меня стоять среди клубов выхлопного дыма. Я медленно подняла дрожащие руки к лицу.

Где-то в глубине души... Я всегда это знала. Чувствовала это в его слишком пристальных и жадных взглядах. В том, как он всегда появлялся там, где я была, даже когда я отчаянно этого не хотела.

Я подошла к дому, но вдруг замерла. В окне горел свет, и чья-то тень чётко вырисовывалась за занавеской.

Мама ждала меня.

И теперь мне предстояло решить — переступить порог своего дома с новым знанием, которое жгло мне душу... или повернуться и бежать, куда глаза глядят, пока ещё есть силы.

Только выбора, по правде говоря, у меня и не было.

На следующий день школьный коридор встретил меня гулким эхом голосов. Я шла, уткнувшись взглядом в пол, но кожей чувствовала, что на меня смотрят.

Айзат стоял у кабинета биологии, небрежно прислонившись к стене. Его черная рубашка обтягивала широкие плечи, а пальцы нервно постукивали по скрещенным на груди рукам. Его тяжелые темные глаза сверлили меня.

А в другом конце коридора, у окна, залитого утренним солнцем, стоял Даня. И даже когда Настя Матросова, стоявшая рядом, обвила его шею руками, он не сводил глаз с меня. Только слегка напрягся, когда ее розовые ногти впились в его плечо.

Я ускорила шаг и почти вбежала в класс.

— Ты в порядке? — Камилла схватила меня за руку, как только я села рядом с ней.

— Да, — прошептала я. — Кам... Ты никогда не замечала ничего... странного в поведении Курбанова?

Камилла откинулась на спинку стула и приподняла бровь.

— Странного? — Она фыркнула. — Кроме того, что он псих и не дает тебе спокойно жить?

Я опустила глаза.

— Слава вчера сказал... — Голос дрогнул. — Что Айз... будто бы влюблен в меня.

Камилла замерла, будто превратилась в статую. Затем медленно выдохнула, закатив глаза к потолку.

— Ну конечно, — Она провела рукой по своим темным локонам. — Это же так по-айзовски — влюбиться и начать терроризировать объект обожания.

— Ты... правда думаешь, что такое возможно?

— Думаю? — Камилла наклонилась ко мне. — Помнишь, в прошлом году, когда ты заболела ангиной? Он три дня подряд околачивался у твоего дома, утверждая, что «просто гуляет». А когда я его спросила напрямую, он покраснел, как помидор, и сбежал.

Я сжала веки, пытаясь стереть эту картину. Айзат Курбанов... краснеющий?

— Или вот еще, — Камилла продолжала, явно наслаждаясь моментом, — как он смотрит на тебя, когда ты не видишь. Будто хочет сначала сожрать, а потом пришить к себе, чтобы никто не забрал.

По спине пробежал холодок.

— Это... ненормально, да?

Камилла пожала плечами.

— Для нормального человека. Но для Айза? Это, наверное, одно из немногого нормального, что он делал за последние годы.

Наш разговор прервал громкий смех. В класс влетела Настя Матросова, размахивая своими идеально уложенными волосами.

Она висела на Дане, как плющ на дереве. Ее руки обвили его шею, а розовые ногти впились в кожу на его затылке.

А он даже не отталкивал ее.

В животе что-то екнуло, а в груди вспыхнул жар, который быстро распространился по всему телу. Внезапно мне страстно захотелось подойти и...

— Мда, — Камилла скривила губы, — сколько уже можно таскаться с этой курицей?

Я резко отвернулась, не желая смотреть в его сторону.

— Мне все равно, — прошипела я, но это была наглая ложь.

Потому что где-то внутри меня прятались все те чувства, в которых я боялась признаться даже себе...

Мне было не все равно. И это пугало больше, чем любые признания Славы, больше, чем взгляды Айзата и скандалы с мамой. Я вляпалась туда, откуда выбраться было уже невозможно.

Я сидела за партой, сжимая ручку так, что пальцы побелели. Голос учительницы биологии доносился до меня как сквозь толщу воды. Глухо и бессмысленно. В голове крутились только два образа:

Айзат, который, оказывается, все эти годы... любил меня? Ненавидел так сильно, что это превратилось в одержимость?

И голубые глаза Дани, такие холодные при свете дня, но пылающие в моих снах. И его руки... Те самые руки, что во сне скользили по моему телу, сейчас позволяли Насте Матросовой висеть на себе, как дешевому украшению.

"Я не хочу, чтобы меня это волновало", — злилась я сама на себя, чувствуя, как в груди закипает что-то горячее и неприятное.