Мы разбивали сны

Глава 60

— Какая же Матросова мерзкая!

Камилла, зажав в зубах заколку, яростно дергала расческой по моим волосам. Ее карие глаза в зеркале горели негодованием.

— Ее явно бесит, что два самых горячих парня школы сходят по тебе с ума.

Я сидела, стиснув пальцы на коленях, и старалась не дергаться от ее резких движений. Сегодняшний день висел надо мной, как лезвие дамоклова меча. Между ужасом и странным, почти болезненным предвкушением.

Я специально проснулась затемно, чтобы успеть зайти к Камилле. Мы договорились собираться вместе.

— Пусть думает, что хочет, — пробормотала я, глядя на свое отражение. — Главное, чтобы я не пострадала физически от ее ревности.

Темные круги под глазами выдавали бессонную ночь. Я провела ее, ворочаясь в постели, представляя миллион сценариев сегодняшнего дня.

— Одиннадцать лет.

Я даже не заметила, как проговорила это вслух.

— Что? — Камилла на секунду отвлеклась от моих волос.

— Одиннадцать лет я ждала этого дня.

Или, точнее, с того самого момента, когда Курбанов впервые обратил на меня внимание. Кто же знал, что обернется все... вот так.

Что самое странное — впервые за последние недели мне не приснился Даня. Вместо него я видела двух львов, сцепившихся в смертельной схватке. Их рык еще звучал у меня в ушах, когда я проснулась.

— Ой, Варвар, не дергайся! — Камилла потянула мои волосы, закрепляя очередную прядь. — Сегодня никакая Матросова рядом с тобой не будет выглядеть даже на троечку.

Когда она наконец закончила, я едва узнала себя в зеркале. Легкие волны русых волос, стрелки, подчеркивающие глубину глаз, ненавязчивый румянец на щеках…

— Богиня, — Камилла положила руки мне на плечи. — Только не разбегайся глазами на этих двоих. Держись, холодна как лёд.

Я фыркнула, хотя внутри что-то екнуло.

Актовый зал был наполнен смехом и музыкой. Прошли выступления, и настал черед произносить речь. Настя вышла передо мной. Её голос звенел фальшивой сладостью, а взгляд постоянно скользил в сторону Дани. Но он... он смотрел только на меня. Его голубые глаза горели так, будто в них отражалось не школьное освещение, а далекое северное сияние. Холодное, но завораживающее.

Потом микрофон передали мне.

Он сразу захрипел. Послышался резкий скрежет, писк, а потом наступила тишина.

В зале повисло напряжение. Матросова, стоявшая в стороне, ехидно ухмыльнулась. Ее взгляд кричал:

Ну что, чучело? Как теперь выкрутишься?

Я почувствовала, как сжалось горло, а ладони вмиг стали влажными.

"Я не должа позволить ей снова победить".

Сделав глубокий вдох, я заговорила без микрофона.

— Мы стоим на пороге новой жизни, где нет места старым обидам...

В этот момент что-то изменилось. Лица вокруг смягчились. Даже Настя потеряла свою ядовитую улыбку. А когда я закончила, аплодисменты раздались такие громкие, что у меня заложило уши.

А потом настало время вальса. Звуки медленной мелодии разлились по залу, наполняя воздух ностальгией и чем-то щемяще-трогательным. Я стояла у края импровизированной танцевальной площадки, сжимая в руках край фартука. По сценарию мне предстояло танцевать с Айзатом, и от одной мысли об этом у меня внутри все сжалось в тугой узел.

Айз подошёл ко мне. Его чёрный пиджак сидел на нем безупречно, подчёркивая широкие плечи.

— Туманова, — кивнул он, протягивая руку.

Я вложила свою ладонь в его. Когда его вторая рука легла на мою талию, я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Ты дрожишь, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось моей щеки.

— Отпусти, — я попыталась вырваться, но он только сильнее прижал меня к себе.

— Ни за что.

Мы закружились под музыку, и мир вокруг превратился в размытое пятно. Айз вёл себя уверенно, его шаги были чёткими и сильными, но в них чувствовалась какая-то осторожность, будто он боялся сделать что-то не так. И такой Айзат был мне совершенно незнаком.

— Ты знаешь, — его голос звучал низко, — я представлял этот момент примерно тысячу раз.

Подняв на него глаза, я увидела в его что-то, что заставило сердце ёкнуло. Я ничего не ответила, а в следующую секунду чья-то сильная рука схватила меня за запястье.

— Смена партнёров, — раздался знакомый голос.

Одним движением Даня вырвал меня из рук Айзата, и прежде чем я успела опомниться, его ладонь уже лежала на моей спине, а другая крепко сжимала мою руку.

— Ты... — я попыталась вырваться, но он только притянул меня ближе.

— Танцуй, — прошептал он.

Мы закружились, и всё вокруг исчезло. Его движения были резче, чем у Айзата, более порывистые. Он смотрел на меня так, будто хотел запомнить каждый мой вздох, каждое движение.

— Ты не должна была танцевать с ним, — его пальцы впились в мою талию.

— Это был сценарий, — ответила я.

— Мне плевать.

Мы завертелись быстрее, и я почувствовала, как его сердце бьётся под тонкой тканью рубашки. Так же бешено, как моё.

Издалека донёсся возмущённый «Ах» Натальи Викторовны. Но Даню это не остановило.

Айзат, танцующий в паре с Матросовой, смотрел на нас с таким выражением, будто готов был разорвать Горского на части.

— Ты понимаешь, что он сейчас готов убить тебя? — я прошептала, когда Даня резко развернул меня.

— Пусть попробует, — он ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который я видела только во снах.

Наш танец становился все более страстным, почти вызывающим. Даня кружил меня так, что юбка платья вздымалась, обнажая ноги. В толпе зрителей послышались восхищенные вздохи и перешептывания.

Когда музыка стихла, мы замерли, все еще держась за руки. Наше дыхание было неровным. Я почувствовала, как его большой палец нежно провел по моему запястью.