Мы разбивали сны

Глава 61

После вальса Камилла схватила меня за руку и потащила в сторону.

— Ну и номер они выкинули! Весь зал просто взорвался! Настя аж позеленела от злости! А Наталья держалась за сердце весь танец, видимо, боялась, что они прямо на сцене снова вцепятся друг другу в глотки!

Я машинально кивнула, но моё сознание было где-то далеко. Я все еще чувствовала на талии прикосновение то одной, то другой руки. В толпе мелькнуло лицо мамы. Она сидела на заднем ряду, а выражение ее лица было нечитаемым.

Вдруг тишину разорвали первые аккорды гитары. Все в зале замерли, недоумённо уставившись на сцену, на самом краю которой сидел Даня.

Он не должен был выступать. Это не было в сценарии.

— Горский! Немедленно прекрати! — прозвучал пронзительный голос Натальи Викторовны.

Но Даня лишь медленно поднял голову. Его растрёпанные чёрные волосы падали на лоб, а глаза были полуприкрыты. Он сидел, откинувшись на стуле, с гитарой в руках, и его пальцы легко скользили по струнам.

— Что он творит? — вскинула брови Камилла. — Он и так весь танец перевернул, а теперь это? Наталья его порвет.

Но Даню, кажется, это совершенно не волновало. Его низкий голос заполнил зал.

В школьных коридорах, где тени таятся,

Твой взгляд как бездна, что манит меня.

Я, как призрак, теряюсь в твоих объятьях,

В тумане будущего — тьма и боль, как змея.

Мурашки побежали по моей спине. Я непроизвольно сглотнула, но во рту было сухо, словно в пустыне.

Снится, что мы вместе, но наяву ты лишь тень,

Ты далека, и дом мой — лишь сон.

Чувствую тебя, но не знаю, кто ты,

Что скрыто в твоих глазах, что за боль.

Он пел так, будто выворачивал душу наизнанку.

Я медленно повернула голову и поймала взгляд Айзата. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел на сцену с таким выражением, будто готов был броситься вперёд и вырвать гитару из рук Дани.

Ты мой мрак и мой свет, моя вечная тень,

В каждом дне твой взгляд, как светлый плен.

Ты мой лабиринт, где все лишь ошибка,

Где правда — ложь, и тьма — моя спутница.

В зале стояла гробовая тишина. Только его голос, струны и моё сердце, бьющееся так громко, что, казалось, его слышат все вокруг.

Каждый твой шаг как свет в густой мгле,

Но ведет он в пустоту, где нет ни огня, ни тепла.

Мы рядом, но мыслями далеки, как в тени.

Молчание прячет наши тайны в ночи.

Ты мой мрак и мой свет, моя вечная тень,

В каждом дне твой взгляд, как светлый плен.

Ты мой лабиринт, где всё лишь ошибка,

Где правда — ложь, и тьма — моя спутница.

И пусть мы не вместе, путь наш неясен,

Но в этом мраке я найду тебя.

Ты — моя тьма, мой свет, моя вечность,

Моя боль, моя страсть, моя бесконечность.

Прозвучал последний аккорд, после которго наступила тишина. А потом зал взорвался аплодисментами и криками. Кто-то даже свистел. Даня медленно встал и положил гитару на стул.

И тут Настя, как вихрь, вырвалась из толпы и запрыгнула на него, обвив ногами его талию. Её руки вцепились в его волосы, а губы прижались к его губам с такой силой, что у него запрокинулась голова.

Зал взревел ещё громче.

А я…

Я стояла, словно вкопанная. В ушах звенело, а в глазах плыло. Разрывающая боль в груди мешала дышать.

Он... посвятил песню ей?

Тогда к чему все эти взгляды? Почему он поменялся с Айзатом во время вальса? Почему смотрел на меня так, будто я последняя капля воды в пустыне?

Я почувствовала, как по щеке скатывается горячая слеза.

— Варя... — Камилла потянула меня за руку, но я резко дёрнулась.

«Не могу. Не могу больше это видеть».

Я развернулась и почти побежала к выходу, спотыкаясь о чужие ноги. В груди что-то разорвалось на тысячи острых осколков.

Когда официальная часть закончилась, все бросились на школьный двор фотографироваться. Я стояла в стороне и наблюдала, как счастливые лица мелькают перед объективами телефонов. Вдруг я почувствовала лёгкое прикосновение к плечу.

— Дочка... — папин голос прозвучал непривычно мягко. — Ты сегодня... Он запнулся, будто подбирал слова. — Я, кажется, впервые увидел, какая ты у нас взрослая.

— Спасибо, пап, — прошептала я, торопливо смахивая непрошеную слезу, прежде чем она успела скатиться по щеке.

Мама задумчиво смотрела на меня, затем ее взгляд метнулся в ту сторону, где Даня и Настя о чем-то спорили. Потом она хмыкнула каким-то своим мыслям.

"Да, мама, ты была права".

Со спины на меня обрушился настоящий ураган в виде Камиллы. Она в буквальном смысле запрыгнула мне на спину, отчего мы едва не рухнули на землю.

— Ты что, с ума сошла?! — засмеялась я, цепляясь за её руки.

За её спиной уже стояли её родители. В руках ее отца был фотоаппарат.

— Ну-ка, девочки, встали вместе! — скомандовал папа Камиллы.

Я осмотрела всех: папа поправлял рубашку, мама смотрела в маленькое зеркальце, а Камилла строила рожицу в камеру.

Что-то внутри меня перевернулось.

Вот они — мои люди. Те, кто останутся, когда закончится вся эта история с Даней, Айзом и Настей.

Я широко улыбнулась, и на этот раз улыбка получилась по-настоящему счастливой.

— Ками, только никаких рожек, поняла?

***

Родители Камиллы пригласили всех в кафе, и я с радостью согласилась. Мне отчаянно хотелось продлить этот момент простого человеческого тепла.

Кафе встретило нас уютным светом и ароматом свежей выпечки. Мы устроились за большим угловым столом, заваленным тарелками с десертами. Папа Камиллы, крупный мужчина с седеющими висками, заказал всем горячий шоколад с зефиром.