Мы разбивали сны

Глава 67

ВАРЯ

Я не знала, куда он ушел.

Просто выбежала из ресторана, оставив за спиной музыку, смех, праздник — всё, что вдруг стало таким ненужным. Ноги сами понесли меня вперед, сердце бешено колотилось, а в голове пульсировала лишь одна мысль: найти его.

Но где?

Я остановилась на пустынной улице, оглядываясь. Ветер трепал волосы, а где-то вдали мерцали огни набережной. И вдруг я поняла.

Он там.

Я побежала.

Босоножки на шпильках впивались в асфальт, но я не останавливалась. Мне казалось, что если замедлю шаг хотя бы на секунду, он исчезнет. Навсегда.

Набережная была пустынной. Фонари отражались в черной воде, создавая дрожащие дорожки света. И там, у самого края, спиной ко мне, стоял он.

— Даня!

Мой голос сорвался, но он услышал и обернулся. Его голубые глаза в темноте казались почти прозрачными. Волосы трепал ветер, а в уголке губ застыла та самая улыбка, которую я видела только во сне.

Я не думала.

Просто подбежала, встала на цыпочки и схватила его за лицо. Мои пальцы впились в его щеки, а губы нашли его.

Сначала он замер, будто не веря, что это происходит наяву. Его губы были прохладными от морского ветра. Он ответил мне так же жадно, как будто ждал этого всю жизнь. Его пальцы впились в мои волосы, притягивая ближе, а сердце колотилось так сильно, что я чувствовала его сквозь тонкую ткань рубашки.

— Конфетка... — прошептал он мне в губы, его дыхание было горячим, неровным.

И тогда он углубил поцелуй, накрыв меня всей своей страстью. Его руки скользнули по моей спине, прижимая так крепко, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими пальцами, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Мы продолжали целоваться, не отрываясь друг от друга, и поцелуи эти были такими же, как в моих снах. Нет, даже лучше. Потому что они были реальными. Потому что я чувствовала его. Его тепло, его запах, его дыхание. Потому что он был здесь, со мной, и больше не исчезнет.

— Что это значит? — Даня едва оторвался, его губы всё ещё касались моих, а голос звучал хрипло, будто он с трудом контролировал себя.

Я улыбнулась, не отпуская его.

— Это значит, что я люблю тебя.

Его пальцы дрогнули на моей спине, а в глазах вспыхнуло что-то дикое.

— Но... — он сглотнул. — Айз?

— Я не его, — с уверенностью в голосе сказала я. — Никогда не была и не буду.

Он прикрыл глаза.

— Я думал, ты выбрала его, — прошептал он.

— Я выбрала тебя.

И тогда он поцеловал меня снова.

На этот раз поцелуй был медленным, глубоким, словно хотел запомнить каждое прикосновение. Его губы мягко скользнули по моим, сначала едва касаясь, затем наращивая давление, пока я не почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. Его руки скользнули вниз, обхватив мои бёдра, и он приподнял меня, так что мои ноги едва касались земли. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы. Его дыхание стало неровным, горячим. В этом поцелуе было что-то новое. Не просто страсть, а какая-то глубокая, почти болезненная нежность, от которой в груди стало тесно.

— Ты мне снилась, — прошептал он, отрываясь лишь на секунду, чтобы снова прижаться ко мне. — Еще до того, как я перевелся в твою школу.

Я отстранилась, чтобы взглянуть в его голубые глаза.

— Что? — вырвалось у меня. Сердце колотилось, пульс стучал в висках. — Как?.. Неужели...

Мысль казалась невероятной. Все эти месяцы, когда я видела его во сне, он... Он тоже? То есть, когда я мучилась, сгорая изнутри, он переживал то же самое?

— И ты мне, — сказала я.

Даня тихо рассмеялся. Его пальцы нежно переплелись с моими.

— Значит, не зря.

Я прижалась лбом к его плечу, вдыхая знакомый запах. Горный воздух, древесина... Такой запах был только у него.

— А что у тебя с Настей? — спросила я наконец, затаив дыхание. В груди неприятно сжалось при одной мысли, что они могут быть вместе.

Он вздохнул.

— Ничего. Никогда не было. Она просто... играла.

— Но...

— Я не хотел, чтобы она тебя трогала, — его голос стал твёрже. — А она этим воспользовалась, пустив в ход ту фотку. А потом узнала, что я участвую в боях, и уже этим пыталась удержать меня рядом.

При упоминании Насти его лицо исказилось. Брови сдвинулись, а губы плотно сжались. Оказывается, блондинка портила жизнь не только мне.

— Конфетка, — обратился он ко мне, нежно заправляя прядь волос за ухо. — Та песня была о тебе. Я уже говорил. — Каждое слово он произносил медленно, будто вкладывая в них всю свою душу. — Никакая Матросова не имеет значения. В моем сердце только одна девушка. Ты.

От этих слов тепло разлилось по груди. Он говорил так искренне, так проникновенно, что сомнений не оставалось.

— А бои? — осторожно спросила я.

Его руки сжали мои чуть сильнее.

— Я завязал. Это было... тупо.

— А почему ты вообще этим занимался? — прошептала я.

Даня на мгновение замолчал, будто думая, рассказывать мне или нет. Когда он заговорил снова, голос звучал тише.

— После развода родителей я был сам не свой, — наконец начал он. — Только переходный возраст, а у меня не было матери. Она выбрала другого мужа и другого ребенка. А я стал ей не нужен.

Я невольно прижалась к нему сильнее, чувствуя, как бьётся его сердце.

— Примерно в это время все и началось. Мне хотелось что-то доказать.Ей и себе. — Он резко выдохнул. — Думал, если стану сильнее, круче... может, вернётся. Но она даже не смотрела в мою сторону. А злость осталась. В боях она пригодилась.

Я осторожно протянула руку к нему и погладила его по щеке. Оказалось, что за его дерзостью, уверенностью, силой скрывался просто раненый мальчишка, которого предал самый близкий человек.

— А я думала... — мне стало стыдно за свои мысли, но нужно было сказать. — Я думала, ты это ради денег. И... внимания девушек.