Мы разводимся! Дети остаются со мной

Глава 8

Дина

Вхожу в дом, запираю дверь совершенно равнодушно и… замираю.

Теперь можно.

Я дома.

Никто меня не видит.

Лапин теперь меня не видит.

Лапин теперь меня не слышит!

И поэтому…

О боже мой!

Что я только что натворила?!

Зачем полезла его целовать? Просто зачем?!

А зачем стала отвечать, когда он меня поцеловал?

Почему пощечину не дала?! Почему не убежала сразу?!

Почему?! Что за безотказность?!

— Мама, — малявки подбегают ко мне счастливые, улыбающиеся. — Мамочка, ему понравились наши кексики? — спрашивают они, прыгая вокруг меня, как козочки. — Ой, мамочка! А почему ты в креме? — останавливаются, внимательно глядя на меня.

Таня на костылях выходит к нам. Оглядывает меня и сразу все понимает. Жалостливая и немного сочувствующая улыбка трогает ее губы. Она поджимает их, но сдержать себя все же не может.

— Дяде о-очень понравились ваши кексики, девочки, — тянет подруга, явно глумясь надо мной. — И бонус слабохарактерный к ним ему тоже по душе пришелся, — осуждающе бросает.

— Тань… — молю ее, хотя бы не при детях.

Да и сама себя ругаю.

Все и без подруги знаю.

— Девочки, идите делайте дальше кексики. Нужно все украсить пока крем не высох, — отправляет она их и медленно идет ко мне. — Ну и как ты, кексик? — с сарказмом уточняет.

— Не начинай, — молю, но все равно падаю в ее объятия. Ищу второй раз за день утешения в объятиях тех, кто мне дорог.

— Ну уж нет! Говори, — возмущается она, отпустив меня и испытующе оглядев. — Все от “А” до “Я”.

— Там просто эмоции были, — начинаю сбивчиво, избегая ее взгляда. — И я вообще себя не контролировала. А потом он как поцелует.

— И ты голову потеряла?

— И мне резко хорошо стало… — бросаю, описывая все то, что чувствовала. — Никого не ненавижу. Все у меня хорошо и без проблем. Я счастлива и… давно себя так не чувствовала, Тань. И просто не смогла удержаться…

— Да, Динка… Беда у тебя с головой, — вздыхает подруга, но уже не осуждает. Смотрит на меня, как на глупое дитя. — Кто же к козлам таким возвращается, а?

— Ну так-то он ведь, кроме развода, ничего такого не сделал… — бросаю, сжавшись в комок и приобняв себя за плечи. — Просто развелся.

— А то, что изменил? — напоминает подруга.

— А откуда я знаю? — восклицаю, озвучивая то, о чем и раньше думала, но никогда не решалась сказать подруге. — Вдруг она забеременела до того, как мы вместе оказались? А потом у него выбора не осталось.

— О господи! Поплыла. Уже оправдания ему ищет, — чуть не скулит подруга.

— Не ищу! Не поплыла! Я — кремень!

— Иди в ванную, кремень, — бросает, тяжело вздохнув. — Кажется, пора нам с тобой начать работать. Это стоило сделать в тот день, когда вы расстались, но мы отложили из-за твоего разбитого сердца. Но пора! Откладывать это дело в долгий ящик теперь не выйдет.

— Не поняла.

— Будем выяснять, кто она, — заявляет мне подруга.

— Кто она? — уточняю на всякий случай.

— Баба Лапина! — отвечает. — Раз уж на Лапина ты так ведешься, то, пожалуй, надо нам с тобой все выяснить. Все от и до!

— Зачем? — подаюсь вперед, осознавая сразу несколько вещей.

Во-первых, моя подруга не против, если мы с Лапиным сойдемся. Во-вторых, Таня меня, кажется, решила поддержать. В-третьих, все же она самый близкий мне человек в этой жизни.

— Чтобы в случае, если вы опять сойдетесь, чего бы я не хотела, я имела, чем колоть глаза твоему Лапину! — заявляет она, немного недовольно. — Да и про ребенка узнать надо. Чтобы понимать, алименты Лапин платит, сам ребенка воспитывает или вместе с мамашей, а тебя как игрушку планирует держать. Я тебя ему не отдам просто так!

— Тань!

— Это не обсуждается, — затыкает меня словами и не менее авторитетным взглядом. — Это не из любопытства, а необходимость. А теперь марш в ванную! И определись, кто ты. Кексик Лапина или все же кремень?

Оценив степень катастрофы в зеркало, понимаю, что просто вода и раковина здесь не справятся. Только душ. С мылом и всем необходимым, чтобы смыть этот беспредел.

Лапин по всему лицу размазал крем.

Из ванной выхожу в халате и с полотенцем на голове. Иду на кухню к девчонкам, которые закончили с кексами, и подруге, уже сделавшей всем чай к выпечке.

Девочки съедают всего по два кекса, выпивают все какао и убегают играть в комнату. Мы же с Таней продолжаем пить чай и неторопливо есть кексы.

Я молчу. Жду того, что она скажет.

Слова о том, что мы будем узнавать, кто девушка Лапина, меня взбодрили и заинтересовали.

Подруга как назло молчит, а меня уже любопытство съедает. Не выдерживаю.

— И как ты планируешь узнать про Лапина? — спрашиваю ее, как бы между делом. Пытаюсь сохранить привычный тон, но, кажется, выходит плохо.

Все же подруга слишком хорошо меня знает.

— Что, заинтересовалась? Да? — хитро щурит глаза. Убирает все в сторону и, сложив руки домиком, начинает докладывать — Ну, я пока глянула чисто по новостям и интернету. О детях ни слова. О девушке тоже, — делает паузу. — Есть только пара фотографий с разными женщинами на открытиях. Но по примеру Саши знаю, что романы могут приписать с кем угодно. Роман ни с одной из девушек не подтвержден, поэтому вообще не уверена, что это не какой-то там эскорт или пиар-ход. Саша говорит, что многие бизнесмены такие фокусы проворачивают. Чтобы подогреть интерес партнеров.

— И что дальше нам делать?

— Ну, ты только не злись. В общем, предлагаю гениальный план, — начинает она и расписывает мне все по полочкам.

От каждого пункта у меня волосы становятся дыбом, но вырисовывается коварная и отчего-то радостная улыбка.

— Это не опасно? — уточняю у нее, когда она заканчивает.

— Я все буду держать под своим контролем, — отвечает она, в который раз доказывая мне, что с подругой я точно не ошиблась. — Вначале все узнаем. Потом будем решать, с кем тебе в следующий раз кексы портить. Но я бы поставила на Гринберга. Стали бы родственницами. А так… Лапин меня бесит!