Мы с тобой (не) пара

Часть 3

Ощущение того, как его голос словно ломается под натиском эмоций, проходит через всё мое тело. Я застываю на месте, хотя и так не двигалась уже минуту или около того, но мои руки живут собственной жизнью. Они поднимаются, дотрагиваясь до спины Матвея, и, вдохнув, он обнимает меня ещё сильнее. В голове столько много всего, потому что я не ожидала ничего из этого, когда садилась за руль машины, чтобы поехать на каток. Проходит словно вечность до того, как Матвей отстраняется. Однако он не убирает руки, смотря на меня, немного нахмурившись.
– Итак. Теперь ты меня ударишь?
– Вряд ли Марина оценит, если её партнёр будет кататься с болезненной гримасой из-за крохотного синяка.
– Как смешно.
– Ну да, как будто я не помню, как поначалу ты прятал лицо после падений. Не хотел, чтобы кто-то видел, как тебе больно.
– В отличие от тебя, Марина и не заметит. С не очень давних пор нам, как бы это сказать, всё равно друг на друга. Вот если я приду на костылях, да, наверное, будет понятно, что я не в самой оптимальной физической форме, а так... Ну разве что ещё кашель прокатит. Извини, не стоило так говорить про костыли.
– Всё нормально, – я аккуратно отодвигаюсь от Матвея, не уверенная, как воспринимать его откровения. Да, на основании опять-таки социальных сетей Марины от меня не укрылось, что ещё месяца два назад она почти перестала выкладывать сторис с тренировок, да и Матвей фактически исчез из поля зрения, не говоря уже о том, что она и в бары будто бы перестала ходить. Наверное, именно так в современном мире и можно понять, когда между двумя людьми что-то портится. Отписаться друг от друга, перестать выкладывать совместные снимки, которые раньше появлялись если и не регулярно, то довольно часто, и поневоле начать замечать плохие вещи. – Сочувствую по поводу Марины. Но впереди чемпионат. Вам всё равно нужно... объединиться. Вы всё ещё пара.
– Не самая лучшая. А ты не хотела бы попробовать вновь...
– Что попробовать?
– Ты не хотела бы попробовать вновь встать в пару со мной? – несколько тихим голосом спрашивает Матвей.
Я смотрю на него, пришедшего в раздевалку прямо в коньках, что делает его выше меня, хотя без них мы были бы примерно одинакового роста. Всё это не просто неожиданно. Скорее невероятно, как что-то, чего втайне хочется, но ты уверена, что никогда этого не обретёшь и не получишь. Сердце словно дёргается внутри. Я ведь не ослышалась?
– Матвей. Ты же сам всё видел. Там, на катке. Я... боюсь.
– Теперь я знаю, Белла, и мы можем совсем не торопиться. Просто кататься в своё удовольствие, а когда ты будешь готова, встретимся с Алексеем и убедим его взять нас снова. Приготовим новые программы или слегка переработаем те, что были у нас тогда. Они ведь не успели примелькаться.
– Мне кажется, ты уже торопишься. Ты не знаешь, как всё будет с Мариной на чемпионате. Лучше отложить этот разговор.
– Почему отложить?
– Потому что у тебя может не оказаться свободного времени, чтобы просто кататься со мной. Вот пройдёте отбор на Чемпионат мира, и мысли будут о другом.
– Даже если так, я не хочу продолжать кататься с Мариной после этого сезона, – убеждающим голосом продолжает Матвей. – Впереди чемпионат, ты права, но для тебя это время подумать. Если будет необходимо, я смогу всё успевать.
– А Марина об этом знает? Что ты больше не хочешь быть с ней в паре?
– Я скажу в правильное время. Сейчас оно кажется неподходящим. Я поговорю с ней после чемпионата.
– Ладно, – отвечаю я, немного опустив голову. – Мой номер не изменился, так что ты можешь написать или позвонить мне, если или когда что-то станет яснее.
– А я могу просто писать и звонить тебе? – с кривоватой улыбкой спрашивает Матвей. – Знаешь, просто так, без повода.
– Я совсем не против. Помнится, раньше мы обменивались фотками того, как смотрим телевизор на выездных соревнованиях, будучи каждый в своём номере, но по сути нас отделяла только стенка, так что вскоре ты барабанил в дверь и настаивал переключить на то, что смотрел ты. Я даже не сразу тебе открывала, зная, что всё так и будет.
– Но всё-таки открывала.
– Я не хотела, чтобы у нас были проблемы, если ты кого-то разбудишь.
– Но теперь я всё-таки повзрослел. Спокойно сижу себе в номере и никого не беспокою. И знаешь, у меня даже есть водительские права. Могу подвезти тебя домой.
– Заманчиво, но я тоже на машине. И я уже одета, а ты ещё на коньках. И всё равно нам в разные стороны, если ты не переехал никуда из той своей квартиры.
– Нет, не переехал. Так и живу там. Точнее, сейчас не живу, но это временно, – Матвей ненадолго опускает глаза к своим ногам. – Тогда ты поезжай, наверное, пока не запарилась.
– Ладно, да. Ну тогда пока, наверное.
– Видимо, так.
Мы снова обнимаем друг друга, и в этот раз есть в этом что-то странно неловкое. Я беру сумку, прежде чем обойти Матвея и покинуть раздевалку. По пути домой я пытаюсь обдумать его слова, понять, нужно ли мне возвращаться к нему, если он не передумает, и что будет потом. Но во многом прямо сейчас эти мысли не имеют смысла. Я действительно не намерена встревать между Матвеем и Мариной. Пусть теперь она нравится мне ещё меньше, чем нравилась изначально, Матвей был честен со мной, и она заслуживает того же в любом случае. По приезду домой я переодеваюсь в домашнюю одежду и располагаюсь перед телевизором, хотя он включён скорее для фона. Я читаю книгу, когда телефон издаёт сигнал о пришедшем сообщении. Сообщении от Матвея. Он прикрепил фото экрана телевизора, по которому идёт фильм-катастрофа. Наверное. Смутно видно, что люди бегут вверх по дороге мимо вереницы машин, а сзади надвигается действительно огромная волна цунами. Матвей всегда любил именно такие фильмы, и я тоже смотрела подобное, но только если он очень настаивал, что хочет посмотреть именно со мной, и тащил меня в кинотеатр, обещая купить мне всё, что я захочу. В принципе я тоже предпочитаю драмы, но, пожалуй, без трагичных смертей.
И что за фильм?
Волна. Думаю, произошло что-то вроде землетрясения. Чем занимаешься?
Читаю. То есть читала до этого момента.
Я, правда, хочу вновь кататься с тобой, Белла.
Мы поговорим об этом. Честно. Но сейчас тебе нужно максимально думать о чемпионате.
Несколько странно вновь поддерживать общение, налаживая утраченную связь, но спустя несколько дней перед перелётом из Петербурга в Казань Матвей делится со мной видео в ожидании посадки. Вид из окна на взлётно-посадочную полосу и предположительно тот самый самолёт, телескопический трап, стойка завершающей проверки билетов. Только я досматриваю ролик, как Матвей звонит мне впервые за пять дней обмена исключительно сообщениями.
– Привет.
– Привет. Как настроение? Боевое?
– Не сказать, чтобы прям боевое, но короткая программа только девятнадцатого числа, а произвольная двадцать первого. Может стать лучше, наверное.
По его голосу понятно, что он не особо на это рассчитывает. Мы разговариваем совсем недолго прежде, чем объявляется посадка, и Матвей говорит, что ему пора. Я желаю благополучного полёта и сижу с телефоном в руке ещё некоторое время после завершения звонка. Я не собиралась сегодня на каток, но отвлечься, пока Матвей с Мариной в воздухе, неожиданно начинает казаться хорошей мыслью. На протяжении последующих дней я вряд ли ли смогу уделить этому достаточно внимания. Я смотрю все трансляции подряд, а в дни конкретно мужских прокатов ко мне приходит Никита, чтобы мы посмотрели на его протеже вместе. Честно сказать, друг явно испытывает энтузиазма гораздо больше моего. Не то чтобы Илья катается откровенно ужасно, совсем нет. По итогам всей соревновательной программы у мужчин он с уверенностью входит в семёрку лучших по стране. Но я вижу недокруты и смазанные элементы, что едва не приводит к как минимум одному падению. Быть может, если бы я не знала Матвея столь долго и не могла сравнивать с ним, Илья показался бы мне вполне достойным, однако я сомневаюсь, что хотела бы попробовать с ним даже в отсутствие вероятности воссоединиться с Матвеем.
– Что думаешь? Седьмое место из двадцати одного не так уж и плохо.
– Да, наверное. Но тут всё равно много работы.
– Как и с любым одиночником. Многое с нуля. Но ты представь, сколько у тебя времени, и мы знаем, что трудности тебя никогда не пугали. С его седьмым местом его точно не отправят на международные соревнования, так что в феврале точно сможете начать. Уверен, Алексей тебя возьмёт.
– Но не факт, что и Илью тоже, – отвечаю я, чтобы налить нам с Никитой ещё по чашке чая. На экране тем временем начинается подготовка к церемонии награждения. Ковровая дорожка, подиум, официальные лица, девушки, которые будут подносить медали и цветы.
Я помню ту атмосферу триумфа. Особенно когда ты побеждаешь на мировом первенстве в завершение сезона, и на ледовой арене исполняется гимн твоей страны. Всё было не зря. Вот какое чувство тогда посещает. Ты не зря вставала в несусветную рань вчера и многие годы до того, чтобы тренироваться, падать и снова вставать для продолжения тренировки. Всё это окупается с лихвой, а медаль на шее придаёт сил и мотивации доказать, что это не было случайностью, потому что более сильным соперникам повезло меньше. Что ты заслужил награду по праву колоссальными усилиями. И я хочу испытать это снова.
– Ты можешь и уговорить его, и вместе вы сделаете из парня классного партнёра.
Я отвечаю на это что-то неопределённое, а после завершения трансляции начинаются спортивные новости, в сюжет которых внезапно попадает и Матвей. Как я понимаю, это репортаж с открытой тренировки, и ведущая передаёт слово корреспонденту в Казани, который рассказывает о результатах у мужчин более детально, а также напоминает о старте соревнований среди пар, до которых остаётся меньше суток. Матвей проезжает прямо перед камерой, уперев руки в бока, и на время скрывается из поля зрения. Но потом я различаю Матвея за спиной корреспондента. Вместе с Мариной они осуществляют выброс, и после оборотов в воздухе она уверенно приземляется на правую ногу, согнутую в колене, вытягивая левую назад. Матвей подъезжает к Марине и что-то ей говорит. Репортаж заканчивается тем, что корреспондент передаёт слово обратно студии новостей.
– Однако это было довольно прилично, – замечает Никита, – хотя вместе с тобой выброс был бы наверняка сложнее. И вообще...
Он смотрит на меня, и я тоже смотрю на него в ответ.
– Что вообще?
– Может, прозвучит бредово, но вас отличала не только совершенная техника. Вы были... Вы излучали словно магию. А у них с Мариной её нет. Я на полном серьёзе. И всё-таки мне не хочется думать, что ты так и будешь сидеть на этом диване, пока Лебедев катается с ней. Встреться с Ильёй, когда он позвонит, ладно?
Никита собирается домой ещё до окончания новостного выпуска. Домой к невесте и будущему ребёнку. Я готовлю себе ужин, думая о магии с Матвеем и про Илью. Парень может позвонить мне если и не завтра, то уже послезавтра. Ведь для одиночников соревнования официально окончены, и по идее оставаться дольше там просто незачем. Если только он не дружит с кем-то из пар и останется до конца, чтобы поддержать их. Исходя из слов Никиты, парню очень нужно и важно встретиться со мной. А я так и не определилась, нужно ли это мне. И внутри царит ощущение, что Матвей и встреча с ним тут совсем ни при чём. Что я в принципе не хочу побеждать ни с кем, кроме него. Я только-только заканчиваю с едой, сидя за столом на кухне, когда начинает звонить телефон. На экране высвечивается имя Матвея вместе с его снимком, который я сама же и сделала. В один из летних дней полтора года назад. Уехав из Москвы, чтобы отдохнуть, мы проводили время на загородном отдыхе в Астрахани. В лёгкой светлой майке с коротким рукавом и бежевых шортах Матвей стоял между мною и кромкой воды, смотря куда-то вдаль, когда я его запечатлела. Для полноценного образа сельского жителя ему не хватало только удочки в руках да разных снастей на земле. Но хоть мы и отправились в отель, организовывающий рыбалку и специально построенный на острове далеко от города, это было лишь способом оказаться там, где нас вряд ли кто узнает. По большей части так и вышло. Одни из последних счастливых дней до падения и травмы, когда мы просто занимались тем, чем хотели, крайне редко держа телефоны включёнными, и никто не мог нас за это упрекнуть.
– Да.
– И снова привет, – Матвей ещё не звонил мне сегодня, но количество сообщений, которым мы обменялись, однозначно больше десяти, а то и двадцати. – Как дела?
– Всё так же, как и в прошлый раз, когда ты спрашивал. Только с тех пор заходил Никита, чтобы посмотреть вместе трансляцию. И, кстати, мы видели тебя в новостях. Точнее, тебя вместе с Мариной. Это был красивый выброс.
– Спасибо, но ты вряд ли можешь судить объективно.
– Первым так сказал Никита. Что это было довольно прилично.
– Он приходил... по-дружески, или вы снова..? Ну ты понимаешь.
– Нет, конечно, нет, – в течение мгновения отвечаю я. – Ты что? Думаю, двух раз нам обоим хватило с лихвой, чтобы понять, что это не работает. У него уже своя семья. Точнее, на подходе. Они с невестой не так давно узнали, что у них будет ребёнок.
– Это здорово. То, что он почти семейный человек. Кстати, который у тебя сейчас час?
– Без пятнадцати восемь. А у вас там сколько времени?
– Столько же. Разницы нет, – замечает Матвей тягучим голосом. – Расскажи мне что-нибудь, Юль.
– Лучше ты мне. Как прошла тренировка? Или она ещё не закончилась?
– Нет, закончилась. Я уже у себя в кровати, и знаешь, о чём я думаю? О том, как раньше мы лежали вместе либо в твоём, либо в моём номере, не смотрели телевизор или прокаты конкурентов, а просто лежали. Мы перестали делать это, когда ты стала встречаться первой, но ведь сейчас мы оба свободны. Наверное, не было бы странно снова проводить так вечера, если бы это ты была тут. Или странно?
– Думаю, что не странно. С Мариной всё не так?
– Определённо нет и никогда не было. Но тренировка прошла неплохо. Я малость удивлён.
Матвей не особо распространяется, чему именно он удивлён, а я и не настаиваю. Мы в основном говорим на отвлечённые темы, прежде чем закончить общаться минут сорок спустя. Я обнаруживаю это уже после завершения разговора. Позже от Матвея приходит сообщение с пожеланием спокойной ночи. Я пишу в ответ ещё и пожелание удачи завтра. На следующий день он не особо общителен, но это и неудивительно. Когда мы катались вдвоём, в этом плане я тоже напоминала его. Уходила в себя, пропускала звонки от родных или игнорировала их намеренно, потому что вся нервничала, и попросту держалась рядом с Матвеем, как с единственным человеком, рядом с которым могла обрести хотя бы подобие спокойствия. Мы действительно были командой, и я даже знаю, как это выглядело через объектив камеры на соревнованиях, а глядя на них с Мариной, когда наступает черёд их разминки, нетрудно заметить, что она словно сама по себе. Хотя у неё красивое платье. Светло-бежевого цвета, с чёрным пояском на талии и v-образным вырезом спереди с подкладом под ним. На спине также имеется вырез, а само платье украшено серебристыми и чёрными стразами. Более чем подходяще к светлым волосам Марины на контрасте с тёмно-синими брюками Матвея, в которые заправлена рубашка из той же ткани. Он не сразу смотрит на Марину, направив взгляд прямо перед собой, а точнее в спину соперникам, пока они все стоят за бортиком катка и ждут разрешения выйти на лёд для разминки перед исполнением короткой программы. Но вот Матвей поворачивает голову вправо и прикасается к руке Марины. Что бы она ни думала в это самое мгновение, она соединяет свою руку с его рукой и шепчет беззвучно для меня и прочих телезрителей. Кивая, он тоже что-то говорит прежде, чем всем позволяется ступить на каток, и тогда я замечаю Матвея, только когда на арене кратко предоставляют их пару. В своей разминке они будут выступать третьими, а после них на лёд выйдут ещё две пары. Всего пять программ, и станут известны результаты коротких прокатов. Мои нервы уже зашкаливают, невольно заставляя меня думать о том, чтобы вообще не смотреть, но я не прощу сама себе, если выключу телевизор.
Я сижу на самом краю дивана, когда спустя минут пятнадцать Матвей с Мариной получают последние напутствия от своего тренера у борта. Они откатываются к центру катка, начиная двигаться с первыми нотами музыки. Я словно нахожусь именно там. Представляю, как сама бы совершала аналогичные движения руками, прыжки или те же вращения, в том числе и вместе с Матвеем, и как он прикасался бы ко мне, прежде чем поднять надо льдом хватом рука в руке или совершить выброс. Но меня там нет, всё это делают они и не совсем безупречно. Я бы хотела не замечать, но у них и так не самые высоко оцениваемые элементы, и я почти уверена, что недокруты или не самые уверенные приземления точно будут замечены судьями. После выброса почти в самом конце программы Марина и вовсе едва сохраняет равновесие, и когда музыка сменяется тишиной, по лицу Матвея многое можно прочесть. Что он недоволен прежде всего собой, несмотря на то, что это было приземление Марины. Но если вы пара, то зачастую виноваты оба, а не кто-то один. Вдвоём они оба слегка кланяются в знак благодарности публике, вслед за чем покидают каток. Марина первой надевает накладки на коньки, в то время как, находясь чуть позади и ещё на льду, Матвей только берёт защиту для лезвий из рук тренера. Он обнимает Марину, а потом и Матвея, на что тот впоследствии лишь качает головой, пожимая плечами. На экране запускают повтор некоторых элементов программы. Матвей и Марина ждут своих оценок на диване в специально отведённой зоне. Марина сидит между тренером и Матвеем и смотрит немного в сторону камеры, передавая привет родным. Матвей просто ждёт в молчании, пока тренер не обращается к нему. Тогда Матвею приходится ответить, и по его жестам я понимаю, что он не горит желанием обсуждать всё так скоро, но достаточно вежлив, чтобы сохранять терпение. Наконец женский голос, разносящийся по арене посредством микрофона, объявляет оценки. Оценки, с которыми Матвей и Марина занимают промежуточное четвёртое место, потому что впереди выступления ещё двух пар, и всё может перемениться. Матвей и Марина поднимаются с дивана, но камера уже снова переключается на лёд и следующих участников. И они, и заключительная пара исполняют свою программу фактически безукоризненно, но места распределяются, как второе и четвёртое соответственно. Таким образом, сначала Матвей с Марина спускаются вниз на пятое место, а потом и на шестое. Шестое место перед произвольной программой, когда в таблице нет плотности результатов, а есть отрывы в несколько баллов, не выглядит обнадёживающе. Мы с ним никогда не были в такой ситуации. Никита был, но он изначально не хватал звёзд с неба. Ни разу за всю свою карьеру. Я могу только догадываться, каково сейчас Матвею. Насколько именно плохо внутри. Ведь мы были победителями на чемпионате страны столько раз. Начинать сезон плохо на этапах Гран-при это одно, а впервые рисковать тем, чтобы не отобраться в состав сборной на мировом первенстве, это другое. Когда я звоню спустя время, Матвей отвечает, хотя я уже думала, что он так и не поднимет трубку.