Мы с тобой (не) пара

Часть 4

– Привет.
– Привет. Ты видела? – медленно спрашивает он, будто ему трудно спросить и убедиться, что я действительно смотрела. Но мы оба понимаем, что я бы не пропустила. Он знает об этом. Вне всяких сомнений.
– Да.
– Всего лишь шестое место. Ужас, правда? Точнее, мы были таковыми.
– Нет, не были. Будь вы ужасны, вы были бы в самом конце таблицы. Могло быть лучше, да, но при данных обстоятельствах вы вдвоём сделали всё, что могли.
– Мы с тобой сделали бы больше, – мрачным тоном замечает Матвей, – я чувствую себя таким... разбитым и уставшим. Просто развалиной. Прости. На самом деле ты не должна всё это слушать.
– Полагаю, что должна. Ты всё ещё... близкий для меня человек, Матвей. Знаешь, тебе нужно просто лечь пораньше. Сходи в ванну ненадолго, это тебя успокоит, и ты сможешь быстрее уснуть. И завтра ты не должен слишком рано вставать. Может быть, сходишь прогуляться по городу. Должно же там быть хоть что-то, чтобы посмотреть.
– Может быть, и схожу. Так ты отправляешь меня в кровать?
– Получается, что так. Но сказку, боюсь, не прочту, – в шутку добавляю я. Не знаю, откуда это взялось, я просто говорю. С Матвеем мне никогда не приходилось фильтровать свои мысли.
– Вот как? И почему же?
– Я не знаю сказок и вряд ли сочиню что-то нормальное.
– Это плохо. Знаешь, у тебя однажды ведь могут появиться дети, и придётся тебе познакомиться с миром детской литературы.
– Или ты будешь приходить и выручать меня. Но сейчас иди в кровать.
– Тогда спокойной ночи, Юль.
– Доброй ночи, Матвей.
Наутро следующего дня после завтрака я занимаюсь своими счетами. На лечение и восстановление после травмы ушло немало денег, несмотря на частичную материальную помощь со стороны Федерации. Хорошо, что у меня всё ещё есть четырёхгодичный контракт с Nike. Я заключила его практически сразу после прошлой Олимпиады, приняв участие в съёмке двух рекламных роликов с куртками и беговыми кроссовками, но всё это было ещё до травмы. Тогда же Nike позвали и Матвея, хотя в случае с ним всё ограничилось лишь одними кроссовками. Тем не менее, его контракт тоже действует и по сей день, а я нахожусь на связи с представителями компании через персонального менеджера. Они заняты подготовкой новой кампании с моим участием. Не будь этого сотрудничества и прописанных в соглашении отчислений, моя ситуация была бы плачевной.
Спустя некоторое время я заканчиваю с оплатой всего, что необходимо. Как раз тогда мне поступает звонок с незнакомого номера. В принципе такое со мной случалось и прежде. Журналисты как-то находили способ со мной связаться по домашнему телефону и, когда Матвей только стал кататься с Мариной, просили прокомментировать, что я думаю по этому поводу. Но тогда тут была мама, и она просто посылала всех куда подальше. А к тому моменту, как я поправилась и смогла обходиться без помощи, эта тема уже стала старой новостью и исчерпала себя. Но сейчас звонок поступает на телефон сотовый, не на домашний.
– Алло, – отвечаю я, скользнув пальцем по сенсорному экрану. – Я слушаю.
– Здравствуйте. Это Юлия Богатырёва?
На том конце довольно приятный мужской голос. Не похожий на тот, с которым говорят журналисты, но кто знает. На всякий случай я сосредотачиваюсь, закрыв уже ненужные вкладки в ноутбуке. Сейчас ведь тоже могут звонить из СМИ. Спрашивать, что я думаю об Матвее и Марине в контексте их короткой программы.
– Да, это я. А вы, собственно, кто?
– Простите, я не представился. Я Илья Сорокин. Мне ваш номер дал Никита. Он сказал, что вы не против, чтобы я позвонил. Но если у вас что-то изменилось, то извините.
– Нет, всё в порядке. Да, он говорил о тебе. Не против, если мы перейдём на «ты»? Ты не сильно старше меня, и я тем более не старше тебя, чтобы общаться на «вы».
– Не против. Извините... то есть извини, что я вот так позвонил. Но я решил поехать сразу в Москву, не заезжая домой после чемпионата, и я сейчас в аэропорту. Я найду отель, если у тебя нет возможности встретиться.
– Не стоит. Мы можем встретиться на ледовой арене, где я катаюсь. Тебе проще поймать такси. Я пришлю тебе координаты сообщением и заплачу за машину.
– Это точно удобно?
– Да, Илья, удобно. Я встречу тебя снаружи арены.
– Спасибо, Юлия. До свидания.
– До свидания, Илья.
Собравшись, я выезжаю в сторону ледового комплекса своим обычным маршрутом. По приезду у меня ещё есть время зайти внутрь и посмотреть, насколько сейчас свободен каток. Я бы приехала вечером, как и всегда, но Илья уже в городе. Было бы не совсем правильно оттягивать встречу. Может быть, так он сможет улететь домой без необходимости ждать утреннего или дневного рейса. На катке тренируется пара будущих юниоров в танцевальной дисциплине. Их тренер меня узнаёт и совершенно не возражает против того, чтобы потесниться. Мы говорим ещё немного, и, немного подумав и решившись, я обращаю его внимание, что мальчик периодически совершает явно выраженный разбег. Я далека от танцев, но примерно знаю о необходимости поддерживать скорость танцевальными шагами.
– Говорил ему и не раз. Забывается. Они ещё молоды. Двенадцать лет. Ты вроде бы тоже пришла примерно в их возрасте.
– Да. Мы тоже забывались. Но это временно. Они станут внимательнее, как и мы.
– Уж надеюсь на то. Максим. Что я говорил про шаги? Шаги и только шаги.
Я улыбаюсь про себя, когда отступаю от бортика, чтобы пойти за Ильёй. Несмотря на мои слова, он оплатил такси от аэропорта сам, и через пару-тройку минут мы останавливаемся у мужской раздевалки. Я дожидаюсь парня на льду, хотя без коньков. Мальчик с девочкой всё ещё катаются, но теперь слегка в стороне. У обоих развернуты плечи, и закреплена спина. Девочка скользит назад, мальчик двигается вперёд, и его правая рука находится на левой лопатке девочки. Девочка же прикасается левой рукой к правому плечу своего партнёра. Глядя на них, я вспоминаю нас с Матвеем. Я оборачиваюсь, когда слышу шаги позади. Илья выезжает на лёд с очевидным волнением на лице.
– Что мне сделать?
– Не покажешь свою короткую программу, если тебя не затруднит?
– Конечно.
Илья начинает слева от меня, и первый прыжок он выполняет на довольно высоком уровне. Четверной сальхов, тройной тулуп. После он заходит на аксель, который выглядит ничем не хуже. Но на стадии четверного тулупа вся программа словно разваливается. Илья падает прежде, чем последующий каскад из прыжков на соревновании был бы явно чреват снятием баллов. И впоследствии, ещё несколько элементов спустя, после тройного лутца Илья приземляется тоже не совсем удачно. Он пытается сгладить впечатление вращениями и дорожками шагов, пока ещё один аксель снова всё не портит. Я не хочу быть жестокой, очень не хочу, но успокаиваю себя тем, что никому ничего не обещала. Часто дыша, Илья подъезжает ко мне с руками, вытянутыми по швам. Он старался, я видела. И необязательно он будет плох в дальнейшем. Но рисков с ним на порядок больше, чем если бы раньше он уже выступал с кем-то в паре.
– Ты молодец, Илья.
– Спасибо, что говоришь это, хоть я и налажал. И спасибо, что встретилась со мной.
– Тебе спасибо, что проделал весь этот путь, – должно быть, Илья и сам понимает, что я намереваюсь сказать. – Я видела тебя на чемпионате. Ты техничен, но ты словно ждёшь падения, выражение твоего лица меняется, а ты не жди. Знаю, легче сказать, чем сделать. Просто постарайся не думать о публике, ладно? На тебя смотрят, но ты должен быть погружённым в себя и в свой прокат. Есть только ты, твоё тело и лёд под коньками. В моём случае был ещё и партнёр, но в целом... Ты понимаешь, что я пытаюсь до тебя донести?
– Да. Да, понимаю. Спасибо, Юля. Прости за отнятое у тебя время.
– Не извиняйся. И если тебя это успокоит, то в последний раз, когда я налажала, я получила травму и выбыла, так что всё остальное не в счёт. Тебя подвезти в аэропорт?
– Нет, я справлюсь сам.
– Хорошо, но эту поездку точно оплачу я, и возражения не принимаются.
Мы не обнимаемся на прощание, ничего такого, однако расстаёмся на хорошей ноте. Пользуясь случаем, я решаю немного покататься, но не сильно долго, чтобы вернуть лёд юной паре. Я прогреваю машину, прежде чем поехать обратно домой, только в ней и обнаруживая непрочитанные сообщения и пропущенный звонок от Матвея. Всё потому, что мой телефон остался в кармане пуховика, а пуховик был в раздевалке. Сообщения содержат лишь фото с прогулки и слово «привет», и я просто набираю номер сама. Но Матвей не отвечает. Судя по времени, он может быть и на тренировке. Я еду домой, положив телефон на сидение, чтобы при необходимости точно услышать. Но всё это не имеет особого смысла. Я звоню ещё пару раз, уже будучи дома, всё с тем же результатом. Матвей даёт о себе знать лишь к вечеру. Опять-таки его голос звучит измотанным.
– Привет. Не слышал от тебя ничего целый день. Ты была занята?
– Привет. Да и ты как бы пропал. Но да, мне нужно было кое-что сделать. А ты всё-таки выходил. Это хорошо, я рада.
– Мне вроде пошло на пользу.
– Послушай, я... Я готова, Матвей. Если ты ещё не передумал насчёт нас, как пары.
– Ты согласна? Правда, согласна?
– Да, я согласна вернуться с тобой.
Может, дело в детях, которые напомнили мне про то, какими мы были. А может, в глубине души я знала о своём грядущем выборе ещё в ту секунду в раздевалке. Но теперь это целиком осознанное решение. Только теперь. Матвей вдыхает столь шумно, будто не дышал несколько минут кряду.
– Поверь, ты не пожалеешь. Будем двигаться в твоём темпе. Я приеду, и сразу договоримся встретиться с Алексеем.
– Я не общалась с ним с тех пор. Не уверена, что он обрадуется, если мы позвоним, чтобы вроде как просто поздороваться.
– Всё получится. Мы его уговорим. Доверься мне.
Я соглашаюсь, преисполненная энтузиазмом Матвея, который передаётся от него ко мне. Во второй и заключительный день соревнований среди пар Матвей с Мариной исполняют произвольную программу намного лучше, чем короткую, без срывов элементов и видимых погрешностей. Хотя им не удаётся исправить своё положение до уровня третьего-четвёртого места, по сумме баллов и после выступления всех участников они перемещаются на одну строчку вверх, становясь пятыми среди двенадцати пар. Пятое место это не самый оптимальный вариант с точки зрения отбора на общемировые соревнования. Однако Матвей будто бы уже готов ко всем объявлениям сверху, связанным с составом сборной. Когда на следующий день он прилетает в Москву и появляется у меня незадолго до половины седьмого вечера, я сомневаюсь, что ему доводилось заглядывать в интернет в последние часы. Ну, если он провёл их между аэропортами и в воздухе. Только потому я заговариваю об этом вслух.
– Вы с Мариной будете запасными. Это официально. Огласили часа три назад.
– Да и ладно. Марина сказала, что она в любом случае никуда не поедет. Даже если нас выберут на Чемпионат мира не запасными. Видимо, у нас с ней всё уже сутки как. Со вчерашнего вечера. И, к слову сказать, я связался с Алексеем, пока ехал в аэропорт днём. Поздоровался в одиночку. Встречаемся с ним завтра вечером, – Матвей ошеломляет меня своими словами. Я так и смотрю на него, когда он говорит с просящей тональностью. – Можно мне остаться на ужин, как раньше? В самолёте кусок в горло не лез.
– Мог и не спрашивать. Курица и салат с авокадо подойдут?
Мы ужинаем вдвоём прежде, чем Матвей уходит спустя время. Назавтра он заезжает за мной, чтобы поехать на арену вместе. В назначенное время Алексей уже там. Сидит на одной из трибун по центру второго ряда. Осматривает нас внимательным и всё равно что сверлящим взглядом, слишком пристальным, чтобы можно было считать, что Алексей хотя бы на десять процентов жаждет заниматься с нами снова. Не моргая и не разрывая зрительного контакта исподлобья, он красноречиво приступает сразу к главному.
– Ну и с чем вы двое пожаловали? Готовы начать с нуля? – голос у него такой же, как и взгляд. Напряжённый и пронзительный. – Вы ведь понимаете, что все ваши результаты за давностью времени в расчёт уже никто не возьмёт? А значит, всё действительно с нуля. Участие как минимум в двух этапах Кубка страны, и чем выше места, тем лучше.
– У меня была травма ноги, а не головы, Алексей. Я всё это помню.
– Твоя взяла, признаю. Но что с прыжками? Предполагаю, что ничего и никак. И ты, Матвей, оставляешь желать лучшего. Откуда уверенность, что выгорит?
– Мы уже катались, Алексей. Без поддержки и прыжков, но мы помним те программы. – подключается к разговору Матвей, не утрачивая рассудительности и трезвого подхода к делу только потому, что Алексей относится к нам с недоверием или даже скепсисом. Матвей абсолютно спокоен. Трогательный в своей решительности, он явно не собирается умолять или что-то подобное, чтобы переломить ситуацию. – Они подзабылись другими. Можем немного изменить порядок элементов и добавить новые, заменить музыку, и всё. Нам даже не нужен хореограф заново. Мы и сами поймём, что нам больше подходит.
– Так вы уже всё продумали, и теперь вам нужен я?
– Вы лучший, Алексей. Для нас. Вы были с нами с самого начала. Мы многое вместе пережили. С кем, если не с вами?
Алексей переводит взгляд в сторону льда, скрестив руки в замок. Лёд сейчас пустой. Блестящий. Залитый машиной по окончании дня после всех, кто катался на катке сегодня. Алексей вновь концентрируется на нас. И посреди всего напряжения и тишины едва заметно кивает головой. «Так давайте сделаем это», – словно говорит его взгляд, – «но одно несогласие, и вам придётся забыть, как меня зовут».