Мы с тобой (не) пара

Часть 6

Мы уходим со льда, переступив через невысокий порог, где Алексей протягивает нам накладки. Он не делал этого ни разу за все эти недели с тех пор, как мы начали тренировки. Он не уходил прежде времени, но предоставлял нам самим заботиться о такой ерунде. Но сегодня, сейчас он кажется гордящимся нами. В уголке его губ содержится намёк на улыбку, когда он сначала отдаёт накладки мне, а потом и Матвею, едва заметно пожимая плечами.
– Ну теперь-то ты довольна, упрямица?
– Да, теперь да. Ты снял?
– Да. И уже отправил тебе, не дожидаясь, когда ты попросишь. Идите собирайтесь и отдохните эти два дня. Вы заслужили.
– Спасибо, Алексей.
Матвей кивает ему прежде, чем тот уходит. Мы остаёмся один на один, надевая накладки на коньки. Тем временем в другой стороне катка уже открываются ворота, чтобы на каток выехала машина для заливки нового льда. Наверное, рабочий день сотрудника уже вполне мог закончиться, но к нам никто не подходил ни с просьбой уйти, ни с вопросом, когда мы собираемся завершить тренировку. Иногда я думаю, что нравлюсь здешнему руководству. В смысле как фигуристка. Иначе отчего мне никогда не отказывали в том, чтобы порой я каталась по льду, по идее подготовленному уже к следующему дню, если позже его придётся заливать снова?
– Шея сильно болит?
– Не сильнее, чем в былые времена. Ничего. Завтра схожу на массаж и забуду об этом. Ты была великолепна, Юль
– Без тебя ничего бы не вышло, – говорю я, ведь это, и правда, так.
Каждый из нас не сам по себе. Мы вместе. Как пара, мы в одинаковой степени ответственны за свой успех или же неудачу. Так всегда было. И сейчас всё снова так. У нас общая цель. Я чувствую, пусть мы и не говорим об этом вслух.
– Ты тоже был великолепен. Встретимся у машины?
– Без тебя не уеду, не торопись.
Мы расходимся по раздевалкам, и Матвею, как всегда, требуется меньше времени. Когда я выхожу на улицу, он уже стоит у открытого багажника, куда я и кладу свою сумку, подойдя. В автомобиле Матвей включает радио, а спустя несколько минут в пути делает чуточку громче.
– По-моему, в этой композиции что-то есть. Все эти бум и бом, и снова бум.
Я прислушиваюсь, слушаю, и всё это время Матвей смотрит на меня, пока мы стоим на светофоре с только что включившимся красным сигналом. Матвей явно ждёт, застывший в ожидании, когда я что-то скажу. Но я почти дожидаюсь окончания песни, так что движение мы возобновляем раньше.
– Есть, но не особо. Лишь местами. Уверена, что нам встретится что-то гораздо лучше. Но в целом можем искать что-то с бум-бум. И чтобы в конце заканчивалось подобным образом. Подчеркнёт то, как ты ударяешь по льду. Я подумала об этом одновременно с тем, как мы закончили.
– Что ж, буду слушать свой плейлист. Может, услышу что-то подходящее.
– А я свой.
– Как думаешь провести выходные? – спрашивает Матвей, убавляя звук обратно. – Может, придёшь в гости? Я что-нибудь приготовлю. Или закажем пиццу в виде исключения.
– Разве ты не собирался на массаж?
– Да, но это днём, а ты можешь прийти вечером или послезавтра.
– Завтра я не могу. Никита говорил, что заглянет, – я бы позвала и Матвея, но даже если бы Никита уже знал про наше воссоединение, Матвей и Никита никогда не общались друг с другом. Мы зависали вместе, если ездили на одни и те же соревнования, точнее, Матвей мог находиться с нами в одной комнате, но он скорее просто присутствовал рядом, чем участвовал в разговоре. И я помню, что он и вовсе мог уходить, если мы с Никитой начинали целоваться. Они точно не близкие друзья. И даже не приятели. – Но я напишу тебе насчёт послезавтра.
– Хорошо.
Матвей провожает меня до квартиры, как и всегда. Я ужинаю и расслабляюсь в ванне, а на следующий день просыпаюсь только около десяти утра. Никита приходит в начале первого. У него никогда не было проблем с пунктуальностью. Но вот с его привычкой порой заваливать вопросами прямо с порога я сталкиваюсь довольно часто. И сегодня это тоже имеет место быть.
– Привет, пропажа. Как ни позвоню, ты то не отвечаешь, то говоришь, что занята. Кто тот счастливчик, кому везёт больше?
– Привет. Это не то, что ты думаешь, – я закатываю глаза, пока Никита разувается. Мы не виделись уже довольно долго. Созванивались, да, но общаться лицом к лицу у нас с другом просто не было ни единой возможности. В связи с его работой и поездками в качестве комментатора в том числе и на Чемпионат мира, моими тренировками и тем, что для сохранения беременности Яна соблюдала постельный режим две с лишним недели. К счастью, теперь с ребёнком всё хорошо. – Я ни с кем не встречаюсь.
– Ну а что тогда?
Вслед за мной Никита проходит на мою кухню. Я разливаю чай по чашкам, прежде чем разместить их на столе друг напротив друга и достать из холодильника капкейки, которые я успела испечь. Никита съедает один из них, но после, сделав глоток чая, смотрит на меня в нетерпеливом ожидании. Я говорю после глубокого вдоха.
– Я снова тренируюсь. И мы собираемся поехать на Олимпиаду. И на другие турниры до неё, надеюсь, тоже.
– Я что-то пропустил? Ты передумала насчёт Ильи, а мне не сказала?
– Нет, не передумала. Я собираюсь не с ним. Я снова с Матвеем.
Никита открывает рот два раза, но ничего не говорит до третьего раза, да и то сначала отпивает из чашки. Не знаю, что он думает о том, как выглядит сейчас, но я никогда не видела его таким сосредоточенным и сердитым или непонимающим. Он даже поджимает губы, качая головой, будто ему не хочется верить.
– Откуда он только взялся?
– Ну я ведь не меняла номер телефона, и теоретически он мог позвонить, но мы встретились на катке. Когда я вернулась от родителей.
– Ты серьёзно общаешься с ним снова с января и к тому же не просто общаешься?
– Слушай, я понимаю, тебе всё это, наверное, не слишком нравится, но я всё тщательно обдумала. Он предложил снова встать в пару, и я действительно думала. Я не согласилась спустя день или два. И нет, я не катаюсь с ним с января. Мы начали, только когда он вернулся после Чемпионата. Ты первый, кому я говорю. Не считая родителей.
– Не знал, что у тебя есть целая толпа друзей, кому ещё можно было бы рассказать.
– Да иди ты, – с притворной злостью отвечаю я. – Знаешь ведь, что с друзьями как-то не сложилось.
– Да знаю я, знаю. И как всё это восприняли родители?
– Они назвали это возвращением к истокам. И потребовали держать их в курсе. Честное слово, прямо-таки потребовали.
– А что же его Марина?
– Она не держалась за него, если ты об этом. Матвей сказал, что ещё свяжется с ней. Ну, чтобы сделать совместное заявление летом.
– Юль, ты... Как ты можешь снова ему доверять? Быть уверенной, что, случись что, он снова не свалит?
– Не знаю. Я просто доверяю. И всё.
– Ладно. Если это то, чего ты хочешь, то давай, рассказывай, как ваши успехи.
Я рассказываю и ещё показываю видео. Никита смотрит несколько раз, только чтобы сказать, что я сгорбилась во время поддержки. Я выхватываю телефон, намереваясь взглянуть. Но Никита держит и не отдаёт, и так я понимаю, что он меня разводит. Я злюсь сквозь смех, так что мы смеёмся уже оба до тех пор, пока запал не иссякает. Никита уходит спустя часа полтора или два, говоря, что он обещал невесте вернуться к ужину, а до того нужно сделать ещё одно дело.
– Это дело секрет или..?
– Да нет, не секрет. Мы поговорили и собираемся пожениться ещё до родов. Может быть, недели через три. Мы ещё думаем насчёт окончательной даты. Не знаю, я ведь сделал предложение до того, как мы узнали о беременности, и не хочу ждать год или около того. Живот ещё не будет явно заметен. Я взял на себе миссию посмотреть рестораны по списку Яны. В общем, независимо от даты мы надеемся, что ты придёшь, и так уж и быть, ты можешь взять с собой своего Лебедева.
– О, спасибо за разрешение, но я буду ждать официального приглашения. Красивой карточки.
– Будет тебе красивая карточка, – улыбается Никита. – Представляешь, я скоро стану женатым. А потом и отцом. Ты бы тоже подумала. Я имею в виду, что наша жизнь не должна состоять только из побед, и когда ты закончишь, а однажды так и будет, на тот момент у тебя уже должен быть кто-то, к кому можно прийти домой. Не только тишина и медали в шкафу.
– И где же мне взять этого кого-то? Не все влюбляются, просто отправившись в кинотеатр, – говорю я, имея в виду то, как Никита увидел Яну в фойе, едва приобрёл билет на сеанс.
Она как раз покупала мороженое. Оказалось, что им на один и тот же фильм, а её подруга не смогла прийти в самый последний момент. Когда фильм закончился, Никита пригласил девушку на свидание, и теперь они семья.
– Этого я не знаю. Но для начала, может, ходить не только на каток. Или воспользуйся приложением для знакомств. На этом я тебя оставляю.
Приложением для знакомств. Смешно. Хотя когда-то я скачивала себе такое. Между тем, как повторно и окончательно разошлась с Никитой, и последовавшей за этим Олимпиадой, на которой мы с Матвеем снова взяли бронзу. В двадцать пять мне ещё отдалённо верилось в перспективу этого начинания, и я даже пробовала встречаться с одним парнем. Но ему хотелось быть для меня на первом месте, а я не могла этого дать. Я засыпала и просыпалась с мыслями о победах и о Матвее. Ничто не могло быть важнее. Ничто не могло ни затмить их для меня, ни совсем заглушить. Ничто и никто. Никакой другой человек, что бы он ни делал, как бы ни относился ко мне, и в каких бы отношениях мы не состояли. А потом настал день, когда я поняла, что люблю Матвея. Не только дружеской любовью. Это большее, гораздо большее. Но даже если бы я не любила, теперь я точно не представляю себя заводящей знакомства через приложение.
Матвей кривовато улыбается, когда, приехав к нему на следующий день где-то в половину пятого, среди всего прочего я упоминаю и то, с какой идеей выступил Никита. Матвей притаскивает на журнальный столик в гостиной кувшин с апельсиновым соком, прежде чем рухнуть на диван рядом со мной. В квартире фоном играет музыка. Тихо, но не слишком. Матвей вытягивает ноги вперёд, тогда как свои я сразу забросила на мягкое сидение. И теперь мои ступни от бедра Матвея отделяет не более десяти сантиметров расстояния. Он потягивается, отчего его светло-серая майка немного обнажает живот, но лишь самую малость. В любом случае Матвей остаётся безразличным к этому. Раньше мне доводилось видеть его и вовсе без майки. Да, было дело, когда я стучалась к нему в номер, и Матвей уже выглядел так, открывая дверь, и не стремился это исправить. Даже зная о Никите, который вряд ли бы оценил, что мой партнёр щеголяет передо мной частично без одежды. И будучи на тот момент при девушке, которая, скорее всего, тоже выступила бы против
– Ну и? Собираешься так и поступить? С приложением для знакомств?
– Нет. Но в остальном Никита прав. Ты так не думаешь? Что человеку нужен человек, который был бы не просто другом? Ты ведь хочешь когда-нибудь создать семью и родить ребёнка?
– Если только с правильным человеком. Иначе нет, не хочу. Итак. Сделаем музыку погромче? – Матвей меняет тему, и я принимаю это, не собираясь заставлять его говорить о чём-то, если он не хочет делиться со мной. – Я вчера слушал и выписал названия нескольких композиций, чтобы ты тоже их послушала. Но ты можешь сделать это и дома.
– Или я просто найду их в интернете.
Поочерёдно я прослушиваю всю музыку из списка Матвея. Из того, что более-менее знакомо, там есть Metallica и Билли Айлиш, каверы на небеызвестные Wicked Game и Survivor, а также легендарная Sweet Dreams. Но в моей голове наша программа не сочетается ни с чем, что записал Матвей. Мы слушаем его плейлист дальше, даже поедая пиццу во время неправильного ужина. Но потом у меня начинает слегка побаливать в висках. Десятки песен, текст которых наслоился друг на друга, просто не позволяют думать обо всём это и дальше. Я отталкиваюсь от журнального столика, чтобы подняться на ноги и, подойдя к ноутбуку, нажать на паузу. Если Матвей захочет, он продолжит слушать, когда я уйду. Но я больше не могу.
– Я уже устала.
– Ладно. Можем что-нибудь посмотреть. Фильм или сериал.
– Уже поздно. А нам обоим завтра рано вставать.
– Ты можешь остаться, и мы заедем за твоими коньками и одеждой утром, – предлагает Матвей, смотря в мои глаза так, будто совсем не хочет, чтобы я уходила. Не моргая. Не отводя взгляд, в котором я вижу своё чёткое отражение и теряюсь в ощущении этой глубины. – Я отыщу тебе новую зубную щетку и постелю себе на диване.
– Чтобы к утру у тебя снова заболела шея, или заклинило плечо? Если уж я останусь, то и ты тоже будешь спать в кровати.
– Хорошо. Как насчёт посмотреть последний фильм Нолана?
– Мне хватило и «Начала» с его сюжетом, который я фактически не поняла. Или ты готов расшифровывать мне, что к чему?
– Думаю, мы разберёмся.
– Ладно. Включай.
Как ни странно, но я понимаю фактически всё. Матвей спорит со мной лишь пару раз, да и то насчёт мелких деталей, которые в сущности не так уж и важны. Фильм заканчивается в десятом часу вечера, и это значит, что нам обоим пора ложиться. Если мы хотим приехать на тренировку не сильно позже обычного, учитывая необходимость прежде заехать ко мне домой. Мы вместе чистим зубы в ванной комнате, что кажется вполне естественным и привычным, хотя раньше мы не делали так ни разу.
– Дать тебе майку? Ну чтобы спать? Сомневаюсь, что тебе будет удобно в блузке, – спрашивает Матвей, закончив споласкивать рот от пасты, но ещё не вытерев лицо и позволяя каплям стекать вниз по шее. Я несколько погружаюсь в свои мысли из-за того, что наблюдаю за ними, пока не становится очевидно, что он всё ещё ждёт ответа. И тогда я киваю головой:
– Да, давай.
Я переодеваюсь в комнате, оставляя свои вещи лежать на плетёном ящике для хранения у кровати. Матвей заходит и кидает майку туда же, а потом, выключив свет, тоже забирается под одеяло. Я вдыхаю, как и он, но, в отличие от меня, он не молчит.
– Тебе уютно? Ты давно тут не была.
– Насколько я могу судить, ты не менял кровать с тех пор, как я в последний раз оставалась на ночь.
– Не менял.
– В таком случае мне уютно. Спокойной ночи, Матвей.
– Спокойной ночи, Юль.
Мы так и засыпаем каждый на своей половине кровати. Но просыпаюсь я от того, что мне стало гораздо теплее, чем было, когда я только закрыла глаза. На самом деле мне почти жарко. Всё потому, что теперь Матвей обнимает меня левой рукой со спины, наши ноги соприкасаются между собой, а его грудь ощущается особенно очевидно, когда он делает вдох за моей головой. И ещё Матвей не совсем расслаблен. Он несколько… твёрдый сзади меня. Футболка, что он дал в качестве пижамы, задралась мне почти до живота, и я чувствую всё, но не уверена, что хочу чувствовать. Наверное, Матвею просто что-то снится. Точнее, кто-то. Ну и они… Нечего и говорить о том, чтобы снова попытаться заснуть. К тому же нам уже скоро вставать. Со своего места я различаю время на часах. 6:35. Матвей завёл будильник на 6:55. Я могу просто попытаться аккуратно встать, оставив Матвея спать дальше. Но тут он произносит моё имя. Хриплым, но чётко звучащим голосом. Он... проснулся? Я не шевелюсь, чтобы понять, но больше Матвей ничего не говорит и лишь продолжает дышать. То громче, то тише, но в целом равномерно. И мне уже не хочется уходить. Помедлив, я касаюсь его руки в ответ и лежу так до самого будильника. Когда он звонит, Матвей тянет одеяло вверх, и в результате становится тише и темнее, а запах Матвея концентрируется вокруг меня, едва он перемещает руку так, что теперь уже она касается моей ладони.
– Юля.
– Всё ещё она самая, да.
– Ты и не представляешь, как давно я мечтал проснуться с тобой в своих объятиях и просто лежать вот так, – говоря всё ещё хриплым после сна голосом, Матвей переплетает наши пальцы, будто так и надо.
Но всё это не имеет для меня смысла. Я бы охотно осталась под этим одеялом навсегда, но то, что он говорит, звучит так, словно он ещё спит и думает, что я и есть та девушка из его сна. А потом левая рука и вовсе слегка надавливает на меня, чтобы я перевернулась на спину, и мне не удаётся противостоять прилагаемой силе. Матвей смотрит в мои глаза, прежде чем убрать руку от моей ладони и дотронуться мне до правого плеча обхватывающим прикосновением. Я так хочу понять, что с ним творится, что это напряжение становится всё труднее выносить, и я так и не справляюсь с ним.
– Я тебя не понимаю.
– Неужели за все эти годы ты ни разу не думала, что мы могли бы быть большим, чем просто партнёрами? Стать по-настоящему парой, как и писали про нас?
– Думала. И больше одного раза, Матвей. Ты давно мне... нравишься.
Слово кажется каким-то странным. Оно даже близко не описывает моих чувств. Но пока я ограничиваюсь им.
– Но не настолько давно, как я испытываю это к тебе.
– Как ты можешь знать?
– Ну, ты не пошла со мной на свидание. Это о многом говорит, я думаю. Тебе только-только исполнилось семнадцать, и я пригласил тебя поужинать, но ты сказала что-то вроде того, что в другой раз, а где-то через месяц уже вовсю гуляла с Никитой. Ты помнишь?
– Да, – тихо говорю я.
В тот вечер Матвей выглядел необычайно нервным, когда пришёл в небольшую студию, которую мне в Москве снимали родители. Но я не думала ничего, кроме того, что он просто хочет позаботиться о том, чтобы я поела. Я, и правда, была занята. Накопившимися школьными заданиями. Так или иначе я была намерена получить диплом об окончании школы. И я его получила. Но тогда я корпела над учёбой, одновременно перекусывая салатом. И последнее, о чём я размышляла, это что Матвей Лебедев, мой партнёр Матвей Лебедев, имеет в виду свидание. Он ушёл заметно погрустневшим, а я осталась дома. Спустя время мы поехали на первый этап в сезоне, и именно там всё это с Никитой закрутилось словно само по себе. Мой первый парень... Я была если и не влюблена в него, то чувствовала, что хочу впервые влюбиться. Это желание или уверенность, что между нами и есть любовь, и являлись той причиной, по которой мы снова начала встречаться спустя время после расставания. Учитывая разъезды и обоюдную занятость, две попытки длительностью около двух с половиной лет каждая с перерывом между ними так и не кажутся мне тем, что я отдала человеку слишком много времени, но при этом всё было фактически зря. Или не казались до нынешнего момента. Матвей хотел, чтобы я пошла с ним на особенный ужин, который мог бы стать началом большего, а я не поняла?
– Почему ты предпочла его?
– Это было не так. Я и не думала, что нравлюсь тебе. Я думала, ты просто хотел убедиться, что я не голодна. Но почему... почему ты не говорил ничего потом? Я ведь не всегда была с Никитой.
– Ты всё равно вспоминала его, даже не будучи с ним. Никита то, Никита это... А потом вы попробовали ещё и вновь расстались, и прежде, чем я смог сообразить, что к чему, ты сказала, что вообще больше не хочешь отношений, – напоминая, говорит Матвей, но тут снова звонит его будильник, ведь мы его так и не отключили. – Чёрт. Наверное, нам уже пора вставать и собираться.
– Да, скорее всего. У тебя ведь найдётся что поесть?
– Уверен, что найдётся.