Мы с тобой (не) пара

Часть 7

Я выбираюсь из кровати, одёргивая футболку, в намерении пойти на кухню. В холодильнике обнаруживаются яйца, которых вместе с тостами вполне хватит на завтрак. Но сначала необходимо привести себя в порядок. Я иду в ванную, откуда уже доносится шум воды, с мыслью, что Матвей меня опередил. Ну и ладно, мы просто потеснимся, как и вчера. Однако Матвей не умывается, и его вообще нет у раковины. Он принимает душ за матовой ширмой, через которую виден лишь силуэт. Я не думала, что Матвей находит на это время по утрам. Я включаю воду в кране, стараясь не думать о Матвее буквально в шаге от меня. Но мне это трудно удаётся. Слышать звук падающих струй и капель и представлять, как они стекают по его божественному телу, и как он водит по нему руками, начиная что-то напевать себе под нос. Наверняка в ответ на движения происходит сокращение рельефных мышц, и это, должно быть, сексуально. Я уже заканчиваю умываться, когда за ширмой выключается вода, и даже прежде вероятной просьбы беру полотенце с полки, вешая его на ширму. Если я вижу Матвея, а я вижу, даже пытаясь не подсматривать боковым зрением, то и он должен заметить, что я здесь. Он стягивает полотенце вниз, а значит, моё присутствие действительно не осталось незамеченным. Ширма отодвигается спустя примерно минуту. Ступая на коврик у душевой кабины, Матвей невозмутимо закрепляет полотенце чуть выше пупка, а потом шлёпает влажными ногами по полу до самой раковины, где я так и продолжаю стоять всё это время. Я не способна ни выйти, ни просто отвести взгляд от груди и живота, по которым одна за одной вниз скользят многочисленные капли. Матвей спокойно дотрагивается до моей левой руки и притягивает меня к себе, так что своей, но его майкой я соприкасаюсь с его туловищем, и от этой близости мне становится не то жарко, не то просто нервозно. Да ещё и его взгляд. Пристальный. Глубокий. Настороженный. Но не в плохом смысле. Нисколько.
– Ну... будешь моей девушкой?
– Звучит старомодно, не находишь?
– Нет, не старомодно.
– А если я не сторонница порядка и любитель раскидывать вещи?
Я обхватываю шею Матвея правой рукой. Естественно, у него всё ещё влажные волосы и кожа. Я касалась его так и раньше, обычно после выступления на соревнованиях, как своего партнёра в рамках нашего единства, но не тогда, когда он только-только вышел из душа, да ещё и предлагает мне новый статус.
– Шути-шути, но я-то знаю, что с тобой мне беспорядок не грозит. Ты даже в своих номерах в отеле мыла раковины, чтобы они блестели до следующего раза, когда тебе надо будет умыться или помыть руки. Тебе не удастся отделаться от меня, используя такое глупое обоснование, которое к тому же не является правдой. Пойдём, я приготовлю завтрак.
Позавтракав яичницей и тостами, перед тренировкой мы заезжаем за коньками ко мне домой. В какой-то момент уже по пути на ледовую арену Матвей убирает правую руку от руля и находит мою ладонь, обхватывая пальцы. Это ново для нас. Мне чертовски хочется, чтобы всё так и оставалось на протяжении всей дороги. Но чаще всего Матвею требуются обе руки для управления машиной, и совсем скоро он возвращает свою руку обратно. На катке мы оказываемся немногим раньше Алексея, которому не составляет труда понять, что мы ещё даже не разминались, и он велит начать. Сегодня он будто встал не с той ноги и гоняет нас, как одержимый. Но на самом деле это его обычное поведение. Мы и прежде сталкивались с этим. Стоит нам впервые откатать новую программу безупречно, как на следующий же день Алексей требует от нас показывать её снова и снова. Будто надеется и хочет, чтобы мы ошиблись. Этакая проверка на эмоциональную выносливость. На способность не зазнаваться после первого же полностью удачного тренировочного проката и не задирать нос, расслабляясь, как будто главный старт уже позади. Но мы выдерживаем. Справляемся. Раз за разом. И так до самого вечера. Хотя вместе с тем появляется нервозность иного характера. От того, что теперь касания, физический контакт и сжатие ладоней на талии или бёдрах ощущаются как будто иначе, чем ещё вчера. Сокровеннее и более волнующим образом. С удовлетворённой улыбкой на лице Матвей помогает мне подняться после очередного проката, заправляя высвободившийся из хвоста локон за правое ухо. Меня охватывает дрожь от того, как пальцы задевают ушную раковину. Я часто выдыхаю не столько потому, что задохнулась, сколько из-за Матвея и его усилившегося влияния на меня. Он двигает рукой вверх-вниз по моему боку, также учащённо дыша, пока мы скользим к бортику. Хотя я немного недокрутила один элемент, прикосновение ободряет меня.
– Устали? – обращается к нам Алексей, чуть отступая назад, чтобы дать нам пространство нацепить накладки на коньки. – Не совсем удачное приземление после прыжка, Юля, но уверен, ты и так знаешь.
– Да, знаю, – киваю я на очередном выдохе. – Но в остальном я...
– В остальном вы оба были потрясающими. Не только в плане техники. Сегодня от вас исходила и энергия, и энергетика. Я и не помню, когда видел вас такими в последний раз, – левой рукой Алексей касается моего плеча, а другой рукой сжимает плечо Матвея, прежде чем отпустить нас и потянуться к сидению за своей лёгкой курткой. Несмотря на конец апреля, вечерами на улице ещё бывает довольно прохладно. – Но уже поздновато. Собирайтесь домой и отдохните.
Впоследствии Матвей ждёт меня прямо у раздевалки, и мы просто едем к нему. Он даже не спрашивает, хочу ли я. Не то чтобы я не хочу. Наоборот, хочу чрезвычайно. Да, именно так. Просто, быть может, его в принципе бы не устроил никакой другой ответ за исключением положительного. Я не знаю. По приезду Матвей говорит, что займётся ужином, но сначала сходит в магазин, до которого тут не более двух кварталов. Я остаюсь одна, включая плейлист там, где мы остановились его слушать, и подхожу к шкафу, в котором Матвей хранит медали, идентичные моим. Но он не любуется ими при каждом удобном случае. Да и я в принципе тоже не повёрнута на своих наградах. Просто они есть, и иногда рука сама тянется, чтобы прикоснуться, вспомнить ту тяжесть на шее и то, сколько лет было отдано ради достижения мечты. Матвей застаёт меня за переключением между композициями на его ноутбуке. Он проходит с пакетом на кухню, попутно спрашивая меня насчёт рыбы и овощей на ужин. Я отвечаю, что согласна, достаточно громко, чтобы Матвей услышал, а потом иду к нему в шортах и рубашке, которые захватила из дома утром. Будто была уверена, что не вернусь к себе вечером. Снова ходить в блузке и легинсах до самого сна, как вчера, было бы утомительно. Вчера я просто приезжала в гости, не будучи усталой. Но сегодня всё иначе. Впрочем, я не могу себе позволить просто ждать, когда Матвей приготовит всё самостоятельно. Я не сомневаюсь, для него это не составит труда. Он умеет управляться на кухне, однако мне не хочется слоняться по квартире без дела, пока он делает всё в одиночку, уставший не меньше моего. Вдвоём мы получаем готовый ужин быстрее, чем если бы я осталась в стороне, так что относительно скоро уже садимся за стол, а потом Матвей отправляет тарелки и столовые приборы в посудомойку.
– Налить тебе чай?
– Пока нет, – пожимаю плечами я. – Прежде я бы хотела сходить в душ.
– Так вперёд. Ты знаешь, где полотенца. Я пока сосредоточусь на музыке. Тебе пока ещё ничего не запомнилось?
– Нет. Я бы сказала.
Намылив всё тело и простояв под струями воды ещё некоторое время, уже смыв с себя пену, я чувствую себя чуть посвежевшей и уже не такой измотанной, чем когда мы только вошли в квартиру. Матвей сидит на диване, откинув голову на спинку, когда я появляюсь в гостиной с влажными волосами и в майке. Ещё мгновение, и я сижу рядом, а он передвигается, прежде чем коснуться моей левой ноги и провести пальцами по своду ступни. Всё это время Матвей не сводит с меня целенаправленного взгляда, будто всё, что сейчас происходит и что ещё может произойти, привычно для нас. На самом же деле это как сугубо незнакомая территория. Но я вроде хочу посмотреть, куда нас это заведёт. Да, точно хочу. Когда Матвей придвигается ко мне и сразу следом опускается сверху, а я оказываюсь лежащей под ним, мне слегка тяжело от его веса. Но приятно. Очень приятно. Я переплетаю свои ноги с его лодыжками, отчего он вдыхает, одновременно касаясь меня немного под майкой, в самом низу, где она прикрывает мои бёдра. Я дотрагиваюсь до спины Матвея, неспособная унять это желание, и он снова совершает довольно шумный вдох, чтобы выдохнуть практически мне в губы:
– Ты почти горячая после воды. Хотела омолодиться что ли?
– Я не старая.
– Конечно, не старая. Но тебя стоит дразнить, пока ты реагируешь так.
Я ещё сильнее ощущаю Матвея, когда, больше не теряя времени, он прикасается в поцелуе к моим губам. Его чётко очерченные губы оказываются такими же мягкими, какими я и представляла их иногда, но не слишком часто. Но целуется Матвей не совсем нежно. Скорее опьяняюще и смело, чем трепетно. Мужские руки скользят по моему телу вверх, к талии, всё время поверх ткани, не нарушая этих странных границ. Но я проникаю руками под футболку Матвея. Меня ничто не может сдержать от того, чтобы сделать это. Тем временем поцелуй становится только глубже, настойчивее, и меня словно охватывает пламя. От прикосновений, в том числе и от того, как изучающими движениями рук я касаюсь впадин, изгибов и родинок. От взаимодействия наших губ, когда Матвей утрачивает последнюю сдержанность. От всепоглощающего, потрясающего чувства, что он будто читает мои мысли и знает, чего я хочу в тот или иной миг. Когда я хочу, чтобы он дал мне вдохнуть, а когда чтобы снова прижался обратно, дотронувшись до влажных волос. Музыка так и продолжает играть. В бурлящем, нескончаемом потоке звуков и тонов одна песня на фоне сменяет другую, что я едва слышу, охваченная восхитительными ощущениями и эмоциями. Но внезапно Матвей чуть отстраняется от меня, и я тянусь за ним.
– Стой. Ты куда?
– Никуда, – шепча, он интенсивно проводит большим пальцем по моей нижней губе, – просто послушай. Музыку. Мне кажется, это она. Та самая для нашей короткой программы.
Я перебарываю импульс рассмеяться из-за выбора времени и начинаю слушать. Но не вытаскивая рук из-под майки Матвея. Я подобралась к нему так близко не для того, чтобы так легко отступить.
Bang, bang, bang, bang
I'm gonna shoot you right down
Boom, boom, boom, boom
Take it all with me
I’m gonna shoot you right down
Аккорды, ноты, слова, бум-бум-бум-бум, незатейливый текст. Текст, в смысл которого на самом деле лучше не вникать. Или же просто не стоит воспринимать всё буквально. Что кто-то кого-то пристрелит. В остальном же композиция... дерзкая. Энергичная. Способная завести и удержать внимание людей на трибунах. Меня она привлекает. Под неё хочется двигаться. И я уже могу представить выбросы, прыжки и вращения под неё. Как и тодесы с поддержками. То, как она придаст нам дополнительный импульс и усилит нашу энергетику.
Boom, boom, boom, boom
Bang, bang, bang, bang
Knock you off of your feet
Take it all with me
Bang, bang, bang, bang
I'm gonna shoot you right down, aah
Boom, boom, boom, boom
Композиция заканчивается идеальным образом. Действительно идеальным. Я чувствую это по эмоциям внутри себя. И по тому, как кивает Матвей в ожидании моего ответа. Но, клянусь, он ещё и улыбается, хоть и едва заметно. Словно ему уже всё очевидно на основании одного моего внешнего вида. Мы снова на одной волне, как и во все предшествующие разы, когда наступало время определиться с музыкальным сопровождением. Я чуть стискиваю руки на коже Матвея. Мы нашли нашу первую музыку. Определённо нашли. Со временем найдём и вторую.
– Да.
– Да?
– Да, это она. Та самая.
Матвей снова возвращается к моим губам, и мы целуемся ещё две песни кряду. Или, быть может, даже три.