Мы с тобой (не) пара

Часть 8

Мы обнимаем родителей и прощаемся с ними у контрольно-пропускного пункта. Вместе мы выходили посмотреть ночной Пекин, жизненно нуждаясь во времени с семьёй и в том, чтобы расслабиться, отвлечься от суматохи и позабыть о стрессе хотя бы на час-полтора. Нно дальше родным нельзя. Можно только спортсменам, высокопоставленным людям или журналистам. Для простых людей посещение Олимпийской деревни недоступно. Да, мы наконец на Олимпиаде. Спустя много месяцев беспощадных тренировок, где мы выкладывались по полной, согласования организационных моментов, пошива костюмов и после турниров, с которых начался сезон. И несколько часов назад мы с Матвеем отобрались для участия в произвольной программе. Мы. Отобрались. Всё ещё не верится. Да, наверное, я уже и не успею поверить. Ведь всё решится уже завтра. Судьба олимпийских медалей. Повторим ли мы свой успех, или же за прошедшие четыре года расстановка сил изменилась безвозвратно, несмотря на много знакомых имён среди пар, которые составят нам конкуренцию. Китай, Канада, Франция, Италия. Да даже наши соотечественники Евгений и Анна, что занимают пятую строчку таблицы. Среди иностранцев кто-то выше нас, а кто-то ниже. Мы на четвёртом месте. Сразу вслед за канадцами. Но по баллам у нас ещё есть шансы. Мы проигрываем не сильно много, чтобы совсем не иметь возможности совершить рывок.
Спустя несколько минут мы с Матвеем уже оказываемся в своём номере. На самом деле мы должны были жить отдельно друг от друга, но договорились внутри сборной и поменялись, а в комнате сдвинули две одноместные кровати. Я уже не представляю себя засыпающей без человека, которого люблю и к которому переехала, даже не заметив. Просто с течением времени в его квартире оказывалось всё больше и больше моих вещей, и однажды Матвей заметил, что ему это дико нравится. Видеть мои гель для душа, шампунь и прочие средства ухода в ванной комнате. Перекладывать свою одежду в шкафу так, чтобы там помещалась моя. И освободить мне два ящика в комоде. Матвей запирает дверь, пока я снимаю зимние сапоги. Ночами температура тут опускается до минус восьми, а иногда и ниже градуса на два-три.
– Хорошо погуляли, да?
– Да. Я счастлива, что родители здесь и будут на стадионе завтра.
Я поворачиваюсь к Матвею, включая освещение в крохотном коридоре. Матвей склоняется ко мне, проводит рукой по моей щеке, прежде чем коснуться моих губ поцелуем, от которого становится тепло и эмоционально лучше внутри. Сердце словно увеличивается в размерах от ощущения любви и единства, как неотъемлемой части нас. Теперь мы едины во всех смыслах. И неважно, чем всё закончится завтра. Мы много говорили об этом в предшествующие месяцы. Порой даже допоздна. О том, что мы хотим друг от друга и каким видим будущее, и видим ли друг друга в нём. Ответы всегда были однозначными. Да, видим. И хотим всего-всего. Полноценную семью, в которой есть и дети. Как у Никиты теперь. Почти четырёхмесячная девочка. Милая и красивая. Мы с Матвеем ездили в гости несколько раз.
Надежды России по итогам короткой программы в парном катании на нынешних Олимпийских играх вновь связаны с Юлией Богатырёвой и Матвеем Лебедевым. Пара распалась после получения Юлией травмы в ходе неудачного падения на тренировке два с небольшим года назад, и до недавних пор Матвей состоял в паре с Мариной Смирновой. Но в этом сезоне Юлия и Матвей снова вместе. После воссоединения на радость поклонникам они уже занесли в свой актив призовые места на этапах Кубка страны и лидирующую позицию на заключительном этапе серии. Всё это позволило паре отобраться на главный турнир в жизни каждого спортсмена, и теперь в преддверии произвольных прокатов они располагаются на четвёртой строчке турнирной таблицы.
Выйдя из ванной, я забираю у Матвея планшет, по которому он включил новости, как раз идущие в прямом эфире на одном из телеканалов в нашей стране. Если в Пекине сейчас девять вечера, то в Москве только четыре часа дня.
– Эй. Я же смотрел.
– Да, знаю, но нам не нужно слушать об этом. Мы и раньше так договаривались, помнишь? – я сажусь к Матвею на колени и в то же мгновение протягиваю руки к его шее. – Если нам что и нужно, то вот это. Чувствовать друг друга и прикасаться.
– И поспать. Да, ты права. Извини. Слушай, я... Мне это важнее всего остального. То, что есть между нами сейчас. Мы как пара вне льда. Выиграем мы завтра или нет, я люблю тебя, Юль.
Я смотрю на Матвея, наверняка широко раскрыв глаза. Я чувствовала, что он любит, но услышать это впервые... Это... потрясающе. Значительно. Я ничего не хочу сильнее, чем ответить ему взаимностью. И я так и поступаю. Буквально долю секунды спустя.
– И я люблю тебя, Матвей.
Кто-то из нас целует другого первым. Или он меня, или я его, я не уверена. Это просто происходит. Поцелуй, прикосновения, ласки, то, что мы занимаемся любовью. Мы приникаем друг к другу совсем близко, двигаемся в унисон, то замедляясь, то быстрее. Матвей держит меня за спину так, что пальцы впиваются в кожу. Всё, что он хрипло шепчет в пылу страсти, отдаётся мне прямо в сердце. И я знаю, что мне тоже важнее быть с Матвеем постоянно, нежели просто являться его партнёршей.
В день произвольных прокатов, исходя из распределения мест, мы выступаем в последней разминке. Ожидать своего выхода не менее нервно, чем выйти на лёд. Это значит накраситься заблаговременно, а потом находиться в специальном зале, разминаться, повторять элементы без коньков и осознавать, как пар вокруг становится всё меньше и меньше. А ещё видеть Илью и Марину, вставших в пару и также отобравшихся на Олимпиаду через квалификационные соревнования. Представьте, как я была удивлена и через что прошла, когда однажды, вернувшись домой к Матвею после своей йоги, услышала от него новость про новоявленную пару. Это уже было везде. Хотя Матвей только думал, как бы сделать общее заявление, что они с Мариной больше не пара. Он злился на неё, так ещё и мне пришлось признаться, что я рассматривала вариант кататься с Ильёй. В общем, лучше не вспоминать. Марина и Илья тренируют поддержку в нескольких метрах от нас. У неё не самый высокий уровень сложности, но и не низкий. Они не ужасны. Они довольно хороши вдвоём. Четырнадцатое место после короткой программы на первой совместной Олимпиаде о чём-то да говорит. Матвей дотрагивается до моей левой щеки, переключая всё внимание на себя и одним взглядом говоря, что сейчас есть только мы и лёд. Мы переодеваемся в костюмы, которые идеальным образом сочетаются между собой. Моё красное платье с вкраплениями чёрного оттенка и с «голой» спиной, украшенное кристаллами сверху донизу, гармонирует с кофтой Матвея, рукава которой на одну треть тоже являются красными, а всё остальное на нём чёрного цвета. В том числе и коньки. Выступающая перед нами пара из Китая, одна из двух, что представляют страну, проваливается в своём выступлении и предварительно опускается в район восьмого места. И потом наступает наш черёд. Я отключаюсь от всего, кроме льда и руки Матвея в моей. Вместе мы сила. Независимо от того, как всё закончится. Мы просто должны сделать это, забыв обо всём, что за бортом. Последние молчаливые наставления Алексея, который жмёт руки нам обоим, и вот мы в центре катка. Занимаем исходное положение, моя левая рука в правой руке Матвея, а правая в левой. Он прямо за моей спиной, хотя, склонившись, из своей позиции я вижу только лёд и наши ноги. Но я чувствую Матвея всеобъемлюще. Над ареной разносятся первые ноты нашей музыки. Кавер на Billie Jean.
Мы выпрямляемся, совершаем несколько красивых движений на месте, всё ещё рука в руке, прежде чем я поворачиваюсь к Матвею лицом и, приседая, провожу руками по его лицу. Он обхватывает мою талию и отпускает будто неохотно.Мы заходим на раздельное вращение против часовой стрелки, вращаясь не только вокруг своей оси, но и совершая аналогичное движение головой. Я протягиваю правую руку к Матвею, он обхватывает пальцы левой ладонью крепко и неразрывно, и я скольжу назад, а он вперёд. У него сосредоточенное выражение лица, и уверена, у меня тоже. Совместное перемещение сменяется раздельным, но я ощущаю близость Матвея даже на расстоянии. Он двигается за мной вдоль борта, в моих ушах немного свистит ветер от набранной скорости, необходимой для того, чтобы зайти на элемент и выполнить прыжок так, как он заявлен. Дыхание словно замирает, и все звуки стихают, когда я отталкиваюсь правой ногой. Сейчас. Вот сейчас. Я прыгаю, три оборота в воздухе, и приземление. Правая нога не подводит. Сразу же мы совершаем и ещё один прыжок, тоже сальхов. Также приземляясь на правую ногу и красиво оттягивая левую назад. Я слышу аплодисменты, как признак того, что мы справились, иначе их бы не было, но отключаюсь от них спустя короткий миг. Исполнив дорожку шагов, я скольжу за Матвеем, вижу его спину и красиво вытянутые в стороны руки. Мы синхронно поднимаем их вверх, так и двигаясь отдельно друг от друга. То последовательно, то параллельно. Мы вновь вращаемся против часовой стрелки прежде, чем я догоняю Матвея и протягиваю ему левую руку. Он притягивает меня ближе также левой рукой. Теперь мы скользим в.месте Я прикасаюсь к его плечу правой ладонью, и сразу после он немного раскручивает меня, как в танце. И вот так нам предстоит первая подкрутка. Мне становится нервно, но едва Матвей прикасается, надёжно обхватывает мою талию обеими руками, словно обещая, что обязательно поймает, как все переживания почти улетучиваются. Мне не нужно ничего делать, только сгруппироваться. И вместе мы делаем всё необходимое. Я снова на льду через несколько секунд. Моя правая рука в левой ладони Матвея, и он смотрит на меня с очевидной нежностью. Ему не составило труда меня поймать. Всё произошло так легко. Я нетерпеливо подаюсь к нему для совместного перемещения. Прикосновение к талии отдаётся особенным теплом внутри меня. Я снова понимаю, что не чувствовала бы этого ни с кем, кроме Матвея. Невозможно. Никак. И перед выбросом мне уже совсем не страшно. Матвей уверенно обхватывает мои бёдра. Я отталкиваюсь с той же внутренней стойкостью, чтобы ему помочь, и, скрестив руки на груди, после оборотов в воздухе, не дрогнув, соприкасаюсь со льдом ребром правого конька. Матвей настигает меня, и вместе мы совершаем круг по катку посредством дорожек шагов и вращений. Небольшая разгрузка перед сложной поддержкой. Несмотря на скорость, я замечаю, как Матвей кивает мне, сильно сжимая мою левую руку, ведь спустя секунду или две я окажусь на высоте и перестану видеть его глаза и выражение уверенности в них, передающейся мне. Не отводя взгляда, Матвей твёрдой хваткой стискивает мою правую ладонь и разворачивает меня прямо в воздухе, поднимая высоко надо льдом. Мои руки в его руках. Это словно полёт, пронизанный эйфорией. Матвей вращается против часовой стрелки, и я вместе с ним. Я наклоняюсь на очередном обороте, меняя свою позицию, и обхватываю левую ногу обеими руками. Матвей подстраивается и в нужный момент перехватывает меня иначе. Обе его руки на моих бёдрах, но недолго. Через секунду остаётся лишь одна, когда он эстетично вытягивает левую в сторону параллельно моей выпрямленной ноге и продолжает вращаться против часовой стрелки уже так. Я оказываюсь в его объятиях, прежде чем вновь очутиться на льду в кратковременном самостоятельном скольжении.
Несколько мгновений спустя мы снова вместе, держимся за руки. Матвей тянет меня за собой, но после совместной дорожки шагов со сменой рук мы отпускаем друг друга, двигаясь обособленно. Но я стараюсь смотреть на Матвея и за Матвеем. Всё ради синхронности, чтобы не утратить её. Каждый из нас прыгает каскад из двух тройных тулупов, приземляясь без срыва. Мы устремляемся вдоль борта, я поворачиваю голову налево, туда, где Матвей, и в этот миг он тоже смотрит на меня в ожидании моей протянутой руки. Он отрывает меня от катка на несколько мгновений, прижав спиной к груди, а потом мы делаем ещё один выброс, и снова благополучно. Мы скользим рука в руке, пересекая каток в преддверии поддержки, в ходе которой я отвожу левую руку назад и хватаюсь за лезвие правого конька, сначала согнув соответствующую ногу в колене. Матвей вновь держит меня только правой рукой, но в этот раз по-прежнему за руку, не за бедро. Вращение против часовой стрелки остаётся тем, что неизменно. Он опускает меня вниз, разжимая ладонь не раньше, чем убеждается, что я соприкоснулась коньком и вытянула левую ногу назад для красивого выезда. Мы двигаемся то в параллельном, то в последовательном построении, иногда контактируя и физически. Матвей подхватывает меня на руки на скорости. Я обхватываю его шею, не забывая о выразительности. Он вращается со мной в своих руках, и я чувствую зарождение улыбки на лице. Мы на Олимпиаде, мы вместе, и мы уже можем гордиться собой. Матвей улыбается мне, на секунду сжимая пальцы на моей ноге чуть сильнее. Он отпускает, чтобы мгновением спустя подхватить меня в вертикальном положении и приподнять. Обогнув круг каждый сам по себе, мы встречаемся лицом к лицу у борта и выполняем ещё одну поддержку. Одной рукой я держусь за предплечье Матвея, а другой касаюсь его спины для упора, в самом конце дотягиваясь до правого ботинка и конька. Матвей всё время двигается назад и вращается, и переворачивает меня по окончании элемента, контролируя моё возвращение на лёд, и я снова слышу аплодисменты с трибун. Почти всё. Мы вот-вот закончим. Тодес, совместное вращение в приседе, зрительный контакт, вращение в ласточке. После него Матвей вновь крепко обхватывает мою талию, поднимая меня на уровень своего пояса и кружась. Это последний элемент. Нет, не последний. Просто крайний. Я уверенно вонзаюсь левым коньком в лёд, разгорячённая и счастливая, с заключительным аккордом музыки, и сильно обхватываю шею Матвея, прижимаясь к нему так, как будто никогда этого не делала. Он чуть откатывается назад, проводя ладонью по моей шее, прежде чем его губы оказываются на моих. На глазах множества людей, в том числе и наших родителей, и под шум аплодисментов. Это быстрый поцелуй, но он только усиливает счастье. Мы смогли. Мы справились. Я вижу те же эмоции и в глазах Матвея, когда он скользит руками мне по платью, часто и шумно выдыхая. Он снова обнимает меня и, чтобы уехать с катка после поклонов, твёрдо переплетает наши пальцы. Алексей ждёт у бортика с накладками, но, едва я оказываюсь достаточно близко, обнимает меня почти до боли, отдавая две накладки Матвею за моей спиной. Тот уже надевает их к тому моменту, как Алексей переключается на моего партнёра и парня, хлопая его по плечу, прежде чем тоже обнять. Мы так и дышим сбивчиво, надевая олимпийские командные куртки единого образца, сшитые по специальному заказу для всех спортсменов.
– Я думаю, что может быть недокрут, – шепчу я Алексею, повернувшись к нему.
Рядом оператор с камерой, и, вероятно, мои слова могут услышать в трансляции. Но моё неконтролируемое беспокойство всё равно прорывается наружу. Матвей спокойно берёт меня за руку вновь, ступая вперёд и поглаживая кожу ладони пальцем туда-сюда. Я смотрю на него, пока Алексей лишь говорит что-то вроде того, что мы обсудим всё после медальной церемонии. Его чувство веры в нас заставляет меня заткнуться и просто направиться в сторону зоны ожидания оценок. Мы садимся на диван, я беру Алексея за руку, а левой рукой касаюсь колена Матвея. Он не дёргает ногой. Ну ладно, почти не дёргает. Но, наверное, дёргал бы больше, если бы я не дотронулась. В ответ Матвей протягивает руку к моей руке и, когда на арене начинают произносить наши имена, взлохмачивает волосы другой ладонью. Напряжение просто зашкаливает, но вот мы наконец видим свои баллы за произвольную программу, оценки за технику и презентацию. Их суммируют с результатами короткой программы, и мы... мы обретаем свой личный рекорд. И... первое место. Промежуточное первое место. Первое. Место. Я не верю, но начинаю верить чуть больше, когда нас провожают в зону для победителей, где мы садимся на диван по центру. Это ещё ничего не значит. Да, всё окончательно решится только после оставшихся трёх прокатов, но мы сделали всё, что могли. От нас более ничего не зависит. Остаётся только ждать. И смотреть на лёд, даже стараясь не смотреть и не слушать оценки других пар. Но мы всё слышим. Что пара из Канады уступает нам пять с небольшим баллов и предварительно размещается на второй строчке. Что у наших соотечественников случается несколько падений, сначала партнёрши, а впоследствии и партнёра. Но они, пока занимая третье место, садятся на диван по левую руку от нас. Матвей так и держит мою руку все эти бесконечные минуты. Иногда мы говорим, но замолкаем, стоит на льду появиться китайцам. Я не в силах смотреть и утыкаюсь лбом в плечо Матвея, чтобы не видеть. Но аплодисменты всё равно слышу. Они намного громче, чем те, что поддерживали нас. Естественно, ведь мы в Китае, и сейчас на льду родные для страны спортсмены. Время идёт. Примерно переваливает за середину программы. И снова идёт, пока не стихает музыка, тут же сменяясь ещё более оглушающими аплодисментами и выкриками с трибун. Мы уже в любом случае вторые. И серебро нам точно гарантировано. Многие не то что никогда его не получают, но и ни разу в жизни не оказываются среди участников Олимпийских игр. И рядом со мной лучший мужчина на свете. Что мне ещё надо? Но всё может решить всего один балл. Или один балл с небольшим. Вот сколько проигрывает нам пара из Китая у себя на родине. Всего один целых и две сотых балла. До меня доходит не сразу. Я вижу их оценки и двойку, как обозначение итогового места по сумме оценок за короткую и только что завершившуюся произвольную программу. Но не осознаю или боюсь осознавать до тех пор, пока Матвей не перемещает руку от моей руки к моему бедру, сжимая ногу немногим выше привычного поведения на публике. Словно говоря, что я уже должна наконец пошевелиться и понять. Понять, что мы и только мы сегодня чемпионы. Что это наша Олимпиада, и у нас золотая медаль. У нас, а не у кого-то ещё. Я оживаю, обнимая его, пока Алексей опускает руку мне на спину. Без него ничего бы не вышло. Это тоже его медаль. Не только наша. Мы с Матвеем прошли через мою травму и последующий разрыв всяких отношений, чтобы только стать совсем одним целым. Но без нашего тренера мы не сидели бы здесь сегодня. Или сидели бы, но не в десяти минутах от церемонии награждения золотыми медалями. Всё могло обернуться как угодно по-другому. Но уже не обернётся. У меня дрожат ноги, когда приходит время подняться с ковровой дорожки на высшую ступеньку пьедестала. Матвей крепко удерживает меня за руку, чтобы я устояла при подъёме. Мне первой надевают медаль на шею. В эти несколько секунд, пока с подноса берут медаль для Матвея, он успевает провести рукой по ленте моей медали, и только так до меня доходит её вес. Тяжелее всех предыдущих. И физически, и эмоционально. Но как же она желанна. Как же я хотела всё это и именно так, именно с Матвеем во всех смыслах. В межсезонье между тренировками и согласованием дизайна для новых костюмов в присутствии лишь самых близких мы с ним сочетаемся узами брака, но это уже совсем другая история.