Мы слишком разные

Глава 25 Шантаж

Вероника

– Откуда ты знаешь? – Нашла кое-какие силы, чтобы произнести это сквозь пересохшие губы.

Я чувствовала себя потерянной. Потому что нет ничего хуже, если об этом узнают родители. Если они захотят рассказать Тимуру, тогда нашему, только зарождающемуся доверию придёт конец. Не говоря уже об отношениях.

Он не должен ни в коем случае сейчас узнать о том, кто я. А если я не хочу, чтобы мама рассказала обо всем отцу, а он – Тимуру, то придётся принять ее условия

Как иронично. Меня шантажирует собственная мать.

Нет хуже врагов, чем собственные друзья и родители.

– Вы не скрывались, целуясь под окнами, – жестко припечатала мама.

Я нецензурно выругалась себе под нос.

Слишком неразумно поступила, а теперь пожинаю действия своих беспечных действий.

Идиотка.

– А ты, видимо, стояла возле окна и наслаждалась вазоном, – иронично сказала, кивнув на непонятное растение.

– Выглядывала дочь из окна. – улыбнулась одними губами.

Эйфория от свидания полностью исчезла, на смену ей пришло осознание, что я влипла. Даже мелькнула мысль про ловко расставленную ловушку. И я понятия не имела как это все разрулить.

Обмен любезностями ни к чему хорошему не приведёт. К тому же в этом не было никакого смысла.

Да и мама не уйдёт отсюда пока не получит желаемое.

– И что же ты хочешь? – усталым голосом поинтересовалась, глядя ей прямо в глаза.

Победная улыбка расцвела на её губах.

– Ты сейчас же собираешь вещи и возвращаешься домой.

Я ожидала этого. Не могу сказать, что удивилась, так как это единственное, что они могут требовать от меня.

Только если раньше я бы до конца стояла на своём, то сейчас понимаю, что такой возможности нет. Да и нужно ли?

Мать с отцом буду стоять на своём до конца. Они легко могут добиться своего, почти не прикладывая усилий. То, что мы с Тимуром вместе, они уже знают. Информация буквально приплыла к родительнице в руки.

Стечение обстоятельств? Явно не в мою пользу.

Да и в случае моего отказа и упрямства, всегда можно надавить, на тетю Риту и дядю Эдика. А я не могу и не хочу, чтобы они пострадали только из-за того, что проявили ко мне доброту.

Так что мне ничего не оставалось кроме как согласиться. Но я попыталась сделать это на своих условиях.

– У меня будет условие, – выставила пальцы вверх. – Даже два.

– Да-а-а-а? – заинтересованно протянула Аверина старшая, окинув меня цепким взглядом. – А кто сказал, что я дам тебе такую возможность или прислушаюсь к тебе?

– Потому что в этом случае, покорности можешь от меня не дождаться.

Я упрямо стояла на своём и не собиралась отступать.

– И какие же у тебя условия, дочь? – иронично спросила она.

Последнее слово она произнесла с нажимом.

– Во-первых, ты не будешь увольнять Эдуарда Васильевича и Маргариту Павловну. – Я не могла позволить, чтобы они лишились работы. – А во-вторых, ты ничего не скажешь Тимуру. Ни слова обо мне.

Я знала, что это вызовет вопросы у неё, но была готова к этому.

– В каком смысле? – с недоумением нахмурила брови. – Я думала, что мы поужинаем с его семьей на днях.

Вот и тот самый момент.

Руки внезапно вспотели и я их вытерла о штаны.

– Он не знает.

– Что не знает?

Горло внезапно пересохло и я открывала, закрывала несколько раз рот, так как слова просто не хотели складываться в предложения.

Потому что одно дело, когда сам справляешься с последствиями лжи и осознанием того, что ты лгунья, а совсем другое, когда об этом узнают другие.

Когда Ксюша узнала меня, то я почувствовала страх. Так как все тогда зашло слишком далеко, а сейчас …. Сейчас все гораздо хуже.

– Не знает, кто я такая. – Наконец-таки произнесла я, закрыв лицо руками.

***

– Ника, – поражено сказала мама.

Я спрятала лицо в ладонях, поэтому не видела её реакцию. Но однозначно, что шок на лицо, которое было сплошь обколото ботоксом, явно проступал.

– Посмотри на меня.

– Нет.

– Ника, – твёрдо настояла, а мне хотелось сбежать отсюда.

Было понятно, что так просто она от меня не отстанет. У нее иногда просто бульдожья хватка. Поэтому, решившись, я убрала ладони и упрямо посмотрела ей в глаза.

Как только мы схлестнулись взглядами, комок начал подкатывать к горлу, а слёзы скапливаться в уголках глаз.

– Не спрашивай, – невесело улыбнулась, подняв голову вверх, чтобы хоть так не дать слезам выйти наружу. – Не добивай меня, потому что мне очень плохо.

– Он не знает, что ты…

– Тимур не знает, что я та самая… Та самая, навязанная ему семьей.

Смешок все-таки вырвался из недр груди. Только, напротив, ей не было весело. Эмоция ужаса пришла на смену шоку.

Да-да. Я хоть что-то сделала, что могло помешать планам родителей.

– Ты понимаешь, что ты натворила, глупая девчонка? – выкрикнула она.

Вот на этом моменте слёзы прорвались.

Я начала тихо всхлипывать и смеяться одновременно. Ничего не могла с этим поделать – истерика начала накрывать с головой. В этот момент почувствовала крепкую хватку на плечах, а затем меня начали тормошить, как тряпичную куклу.

– Ты понимаешь последствия своих действий? – Она схватила меня крепко за подборок. Я заплаканными глазами смотрела на её перекошенное от ярости лицо. – Если Тимур и его отец узнают, что мы их обманывали, то всему придёт конец. А виной тому будешь ты.

Она оттолкнула меня от себя и, развернувшись, стала ходить по кухне.

А мне хотелось упасть на пол, скрутиться в позу эмбриона и побыть наедине с собой. Но я понимала, что нет времени раскисать и жалеть себя.

– Пообещай, – начала настаивать, обращаясь к ней. – Обещай, что ты не расскажешь Тимуру и вообще не будете нас знакомить в ближайшее время. Я все расскажу, прости так получилось…

– Так получилось? – Подскочила ко мне в несколько шагов. – У тебя просто получилось. Ты так хотела насолить нам, что сама попала в ловушку, из которой теперь не выберешься.