Мы успеем влюбиться

Глава 1

Все началось с пропажи Клюквы.

Перед каждым выходом на лед Кире нужно было дернуть Клюкву за хвост, потеребить подол старенького платьица и провести пальцами по торчащим в стороны редким усикам. Затем Клюква отправлялась в рюкзак, а Кира с чистой совестью – на тренировку.

Плюшевую крыску с забавной мордочкой Кире подарила мама перед первым серьезным соревнованием ― турниром среди малышей до пяти лет. Сама Кира родилась в год крысы, так что выбор животного более чем логичный. Крыска была одета в розовое платье с мелкими алыми ягодками, на шее у нее красовались красные бусы, потому ее и назвали Клюквой. С момента своего появления Клюква всегда путешествовала с Кирой в спортивных сумках, кофрах и рюкзаках. С годами она слегка облезла, платье и бусы потускнели, хвост разболтался, и его то и дело приходилось подшивать. Но выходить на каток, не совершив привычные ритуалы Кира не могла, иначе жди неприятностей: элемент сорвется, споткнешься на ровном месте, не попадешь в такт музыке.

И вот именно сегодня Клюквы в рюкзаке не оказалось. Кира основательно перетряхнула его, поискала в сумке с коньками, проверила карманы спортивной куртки ― ничего. Кажется, она сунула Клюкву в боковой карман-сетку рюкзака, и как раз эта сетка оказалась порвана. А поскольку сегодня Кира проспала, в спешке собиралась и добиралась до спортивной школы на метро в самый час пик, можно было не сомневаться, что крыска потерялась где-то по пути ― выпала, наверное, из дыры в кармане, когда Кира выходила из вагона метро…

– Мартынова, ну ты чего там копаешься? ― раздался за спиной Киры звонкий голос Ирины Николаевны, ее второго тренера и хореографа.

Вообще, Ирина Николаевна предпочитала, чтобы ее звали просто Ирой ― при этом субординация никак не нарушалась. Просто Ире не нравились эти расшаркивания с именем-отчеством, она любила скорость и четкость во всем, особенно на тренировках, задавая невероятный темп. Ей было хоть и хорошо за тридцать, но выглядела очень молодо и казалась ненамного старше своих учениц.

– Давай, давай, Кир, не теряй время!

С горечью осознавая, что Клюква потеряна безвозвратно, Кира застегнула рюкзак, поправила повязку на волосах, взяла коньки и побрела к двери раздевалки. В коридоре одни девчонки разминались, другие, уже потренировавшись с утра, о чем-то увлеченно болтали, сидя на широких подоконниках.

– Миланка почти откатала, ты следующая. Прогоним программу два раза от начала до конца, потом еще отдельные элементы отработаешь, а то мне не нравится, как ты на аксель заходишь и с оборотами, сама знаешь, проблема, ты частенько их не дотягиваешь. Нам завтра нужно по-максимуму выложиться, год будет насыщенный.

Уверенным шагом Ира шла рядом с Кирой, не замолкая ни на секунду, параллельно не забывая здороваться по пути со всеми преподавателями и покрикивая на малышек, высыпавших в коридор после тренировки и радостно скачущих между взрослыми. Кира с грустью посмотрела на хрупких пятилеток в крошечных спортивных костюмчиках. Они только начали свой путь и пока даже не представляли, что их ждет. Хоть им уже приходится много времени проводить на катке, для них это пока все равно что игра. А потом начнутся серьезные испытания ― соревнования, разряды, турниры с ожесточенной борьбой за место на пьедестале, где твою судьбу решают десятые доли баллов. Бесконечные сборы и отборы в сборную…

Милана Антонова завершила тренировку и уже за бортиком надевала на лезвия защиту. Судя по ее разговору с тренершей, во время проката удалось все и даже больше ― два четверных получились без заминок да еще тройной аксель в середине программы ― красота, да и только. Валентина Ивановна, тренер Миланы, одобрительно похлопала подопечную по спине и заботливо накинула ей на плечи олимпийку. Не переставая обсуждать программу, они направились в сторону раздевалок.

– Давай, Кир, у нас есть полчаса, чтобы все отработать. Сейчас весь лед твой, сосредоточься. Начинаем как обычно, с разминки, ― тараторила Ира.

Закончив шнуровать коньки, Кира глубоко вздохнула, вышла за бортик и принялась разогреваться перед началом программы. Нужно было потихоньку раскататься: почувствовать лед, размять руки и ноги, потренировать растяжку. В этом году она выступала под «Вечернюю серенаду» Шуберта ― нежную, магическую и сложную одновременно. Специально для этой музыки ей сшили костюм цвета лаванды, где лиф украшали белая цветочная вышивка и вплетенные нити жемчуга и страз. Края юбки были отделаны пайетками, поблескивая в свете прожекторов и отбрасывая на лед россыпь блестящей росы.

Свой новый костюм она впервые наденет завтра, потому что именно завтра стартуют контрольные прокаты.

Сделав без помарок тренировочный двойной аксель, Кира повернула голову в сторону выхода и заметила, что у бортика появился Алексей Петрович Авдеев, ее главный тренер. Как всегда – напряженный, сосредоточенный, немногословный. Перед каждым сезоном он выглядел особенно серьезным и задумчивым. В прошлом он был довольно успешным одиночником, но уже лет двадцать как занимался исключительно тренерской работой. Годы оставили на его висках белые штрихи седины, хотя ему было только сорок пять.

Встретившись с Кирой взглядом, Алексей Петрович слабо кивнул, как бы одобряя начало проката.

Ну, что же, ни пуха…!

Музыка заиграла, и с первых нот Кира попыталась выбросить из головы все мысли, слиться с музыкой и позволить телу следовать за ней. Все, как учил Алексей Петрович: свои проблемы, переживания и эмоции оставляем за бортом. На льду – только твое тело и музыка, разум холоден и чист, как белый холст. Тогда движения, доведенные до автоматизма многочасовыми ежедневными тренировками, будут четкими и не вымученными, а это именно то, что ценят судьи на любых прокатах.

Началась программа бодро, элементы получались сами собой: двойной аксель, каскад, комбинированное вращение со сменой ноги, спираль…самым ценным нынче четверным прыжком Кира тоже владела, но получался он с переменным успехом, поэтому в программу его включали с опаской. Но музыка лилась, темп ускорялся, и после долгого захода на прыжок Кира все-таки сделала четверной лутц. Вот бы и завтра повторить!