Мы успеем влюбиться

Глава 6

В тренерском штабе жизнь не останавливалась ни на секунду. Оказавшись в родных стенах, Кира ощутила прилив тоски по этому месту, ведь до сих пор она никогда не отсутствовала здесь подолгу. Даже летом, и то приходила усердно заниматься. В ее мир снова ворвалась симфония привычных звуков: веселый смех младших групп, лязганье шкафчиков в раздевалках, приглушенные классические мелодии и выкрики тренеров за дверями классов. Дождалась звонка, после которого все обычно идут на длинный перерыв и осторожно заглянула в зал, где занимается ее возрастная группа.

Традиционно расходиться после обязательной тренировки никто не спешил, все были заняты своими делами: кто растяжкой, кто простым кардио на беговых дорожках. Милана и Аня отрабатывали туры на специальной резиновой дорожке — с разбега, с замахом, как на льду. Только вместо коньков — обычные носки.

Наконец, Киру заметила Лиза Крюкова ― пожалуй, одна из немногих, кого можно было бы с натяжкой назвать подругой. Лизка стояла в планке, а, когда закончила, потянулась к бутылке с водой, но так и замерда, не отпив и капли.

― Мартынова! Ну, наконец-то!

Остальные девочки синхронно оглянулись. Многие посмотрели на нее с легким удивлением, словно не думали, что она когда-нибудь вернется.

Лиза выскочила в коридор, обнимая Киру на ходу. Рассказывала последние новости: о подготовке к Гран-при, о новых элементах, увеличении времени тренировок на полчаса. О юниорках, у которых куча старания и пластики, но никакого артистизма и и грациозности.

― Двигаются так, будто на брусьях щас элементы начнут делать, ― фыркнула Лиза. ― А Ирка с Авдеевым их поощряют, балдеют с этих бесконечных лягушачьих прыжков. Скоро у нас фигурное катание в фигурное прыгание превратится.

Кира грустно улыбалась. Ее в свое время хвалили за баланс во всем: в технике, пластичности, умении не просто откататься, а вжиться в образ, прожить этот музыкальный этюд на льду.

― Ну, ты как ― скоро возвращаешься в строй? ― спросила Лизка, усаживаясь на подоконник.

― Пока не знаю, но очень надеюсь. Вот, приехала сегодня с мамой: хотим обсудить с Авдеевым план тренировок. Он точно скажет, когда я смогу вернуться.

— Вот и правильно, травма колена — штука неприятная, но точно не приговор. В конце концов, все мы тут ломанные-переломанные. Травматолог ― наш лучший друг, а хирург ― ангел хранитель.

― Все равно мне тревожно. Кажется, что каждый пропущенный день здесь меня на годы назад откидывает. Пока на больничном сижу, деградирую в технике.

― Да ладно тебе, вон, вижу, глаза горят. Сейчас вернешься и как покажешь всем этим зазнавшимся малолеткам и Милане, которая спит и видит себя чемпионкой. Причем у нее нет никаких оснований! Программа слабая, двигается, как корова на льду, артистизма не больше, чем у нашего козла в спортзале. Зато мама, блин, член комиссии в ФК…

Воодушевленная новостями, долгожданной встречей и поддержкой одногруппниц, Кира бодро зашагала в другое крыло. В походке практически ничего не напоминало о недавней операции: исчезли хромота и неуклюжее подволакивание, шаг стал легче, тело ― податливее.

В конце коридора как раз Авдеевский кабинет. Дверь оставалась слегка приоткрытой. Мама уже, очевидно, была там: ее голос прорывался сквозь более глухой и грубый тембр тренера и торопливую речь хореографа Иры.

― ….понятно, что поначалу она это воспримет в штыки. Но это лучше, чем тратить время впустую и не получить результата, а его не будет, поверьте. Ей в следующем году исполнится восемнадцать, возраст пограничный, многих доступных элементов после травмы она уже лишилась. Неужели вы считаете, что ее лучше загонять сейчас тренировками о последних сил? Да она от этого только здоровье подорвет.

― То есть, вы всерьез считаете, что одна-единственная травма сейчас всю карьеру перечеркнула? Да сколько было случаев, что людей по частям собирали, а они потом олимпиады выигрывали.

― Подобных случаев единицы, это называется «ошибка выжившего». Давайте будем реалистами, Виктория Александровна, ― вступил в разговор Авдеев. ― То, что мы предлагаем, для Киры сейчас лучший вариант, чтобы остаться в строю и реально претендовать на высокие места. У нас среди парников несколько сильных ребят, с которыми можно работать.

― Вот именно! ― с энтузиазмом подхватила Ирина. ― Например, Ярослав Еремеев отличный вариант — у него партнерша теперь в Японии тренируется, то есть вы понимаете, какой уровень они задали. Ваня Фомин неплох. Да, иногда ленится, косячит, но очень перспективный, внешне с Кирой в паре они будут гармонично смотреться. Можно еще подумать насчет Давида Асланова, он в прошлом сезоне серебро на региональном первенстве взял. Но там характер взрывной, конечно, сам понимаете. С предыдущей партнершей не поладили.

― Получается, ей теперь без партнера никак? ― упавшим голосом спросила мама.

— Ответственность в танце всегда лежит на обоих. Просто там, где Кира уже не сможет полноценно и качественно выполнять элементы, ее всегда подстрахует партнер: обеспечит поддержки, даст опору, не позволит упасть. На него, разумеется, возлагается большая ответственность.

Кира почувствовала, как сердце бьется чаще. В голову прилила кровь от гнева и досады. Нет, нет, это не про нее! Партнеры, пары, о чем они вообще?

Несколько минут постояв у входа, она так и не решилась зайти в кабинет. Впрочем, в этом не было необходимости, ведь теперь она знала точно ― ее официально списали со счетов и теперь просто решили кинуть в парное катание, повесив на шею (и на спину) какому-нибудь незадачливому фигуристу, болтающемуся без партнерши.